Для начала она думала по близлежащим местным магазинчикам пробежаться. Но уважаемая сари отговорила. Есть же рыночные площади. И вещи там не хуже. А мы же не собираемся в местном ателье на заказ шить? А магазины одежды даже готовой продукции это и есть ателье, обшивающие определённую группу лиц. С улицы так не зайдёшь. Не может же леди зайти туда, где шьют для уличных торговок или даже простых сельчан и горожан? Нет!
Пока она ждала девочек, попросила барда сыграть последнюю песню своего коллеги. «Пусть голова моя седа, поднимет детская рука, мои года — мои богатства». (Кикабидзе). Извинился музыкант. Сообщив, что права на все его песни принадлежат одной бардовской организации, так как они заботились о его последних днях, кормили, поили и хоронил за свои деньги. И он даже никому не передал свой инструмент. Даже в руки не давал никому. А у них, бардов, передача инструмента перед смертью в руки другого музыканта, приравнивается к признанию принявшего наследство. У-у-у…
— Вот суки! — не сдержала леди ди Фён плохие слова. — А к чему приравнивается ложь, обман, присвоение чужого наследия бардовской организацией?
— Это очень серьёзное обвинение, — нахмурился бард, потеряв всю весёлость. И сразу стало понятно, что ни так он и молод. Чёрные прямые волосы едва касались плеч, а карие глаза прожигали гневом. Ну не верил он, что гильдия их может вот так вот обманывать. Они же все там свои. Они одна семья. Один за всех и все за одного!
— А ты маг письмо отправь лечащему врачу в бедняцкую богадельню того города, он подтвердит, что тот бард доживал своё время именно там, и до последнего играл за миску похлёбки. И монету ему в остывшие руки вложил тот, кому он передал до этого свой инструмент.
Дальше вести разговор не имело смысла. Да и девочки на лестнице показались. Вот только спуститься они опасались, видя толпу незнакомых людей.
Лили, прижав к себе дочь, задрожала. Лиска подумала бы, что девушка значительно старше её, но нет, Родин сказал, что ей только в этом году исполнилось семнадцать. Невероятно красивая. Длинные волосы цвета расплавленного золота. Глаза — лазурные озёра. И, не смотря на худобу и измождённость, даже простое платье не скрывало её хорошую фигуру с высокой грудью и женственными изгибами. Лицо изверги старались не портить, сохраняя товарный вид, но разной степени повреждения на открытых участках кожи не оставляли сомнений, что ей пришлось пережить. А ещё… четвёртый уровень магического дара. Такого уровень даже не в каждой аристократической семье имеется. Десятилетка за ней держала за руки девочек шести и трёх лет, теперь, после ванных процедур, можно было рассмотреть их сходство, курносые, кареглазые, смуглянки курчавые. Остальным трём малышкам от восьми до девяти. Болезненная худоба, испуганные взгляды и синяки на запястьях.
Лиска пошатнулась, еле сдержав разрывающую грудь злобу, что требовала немедленно вернуться в то селение Маленького города и…
«Вернусь, обязательно вернусь!» — мысленно поклялась она себе, придержавшись за стол. Уважаемая сари подключилась, помахала девчонками рукой, чтобы они спускались к ним. Захлопотала, переключая внимание посетителей таверны с них на себя. Помощница Уля подскочила к лестнице и стала ждать, пока дальние родственницы леди спустятся. По легенде сам Родин сообщил девочкам, по просьбе Лиски, так как она беспокоилась, чтобы те не сбежали, или наёмники по его просьбе их не припрятали, что у них нашёлся родственник, который возьмёт их под свою защиту. Вот поэтому Уля и была направлена вперёд, чтобы почву подготовить, сообщить им, что родственница, это она — Лиска. Правда, ещё и леди.
Решились! Спустились девчонки дружной стайкой, жавшись друг к другу.
— Вы правда наша родственница? — подошла к леди молодая мама, прижимая свою малышку, обмотанную в чистую рубаху. А глаза… мамины. Лиска кивнула. — А чем докажите?
У-у-у… Нет бы обрадоваться! Нет! Осторожничают! Боятся! А чем тут можно доказать? Стянула белянка белые перчатки, бросила их на стол.
— Слово главы магического рода леди ди Фён! — показала Лиска родовое кольцо. Но перед ней же дети, девочки, и что для них её слово? Набор звуков! Чуть задрала она браслеты, оголяя запястья. А там… шрамы и полосы. Сложила она ладони лодочкой, соединяя эти самые запястья. И сразу становило ясно, как эти украшения появились на нежной коже. Связывали её, так же, как их. — Давай о будущем поговорим дома и без свидетелей?
Лили кивнула, понимая, что и так слишком много внимания они привлекли. Но следующая маленькая сестра по несчастью подёргала Лиску за платье.
— А почему ты лицо прячешь? — чистое детское любопытство. Бывает!
— Чтобы людей не пугать, — усмехнулась Лиска. И ведь не солгала. А они как раз толпой к дверям переместились. А с улицы собирался войти в таверну мужчина средних лет. Простой горожанин, чуть не опрятный, чуть тучный. — Вот смотри!
