Своим немалым весом и такими же внушительными габаритами растолкала она дорогу к ректору-колобку, также выделяющемуся среди прибывших своим рыхлым округлым телом, и постоянно утирающий стекающий по вискам и шее пота. Лиски на ум пришло, что очень он чего-то боится. Прямо трясётся! И как догадывалась, именно проверки.
Лиска закатила глаза на громкие возмущения сари, указывающую пальчиком на неё (а ещё учитель этики?), остановившуюся чуть в сторонке от группы дорогих гостей.
Спинка прямо, шаг от бедра, шла она… Королевишна! Ни один мускул не дрогнул на её лице-маске, не выдал эмоции. Этикет! Будь он не ладен! А самой носом шмыгнуть хотелось. После всего пережитого, что-то в носу засвербело, и в глазах защипало. Ещё и эмоции такие противоречивые загрызли. И посмеяться хотелось, и поплакать из-за несправедливости происходящего. Друзья, спасибо, поддержали.
Шамиль одним взглядом спросил у своего маленького ужика, что случилось? Она слегка шевельнула прижатыми к груди листами бумаги. А вот его гость, до того, как Лиска подошла, забавлявшийся, что так удачно посетил старого друга, перестал ухмыляться, разглядев красоту на скуле девчонки. Змеиный рисунок привлёк внимание и целителя, впился он своим изучающим взглядом в девичье лицо.
Шикнул Шамиль на людей, чтобы они притихли, придавив своей силой, но вот, что интересно ему стало, что никто не убежал, а ведь раньше, стоило ему припугнуть так, люди старались как можно дальше отойти. Вот, что любопытство делает!
— Сари Эмилия, — прошипел Шамиль, обращаясь к женщине, — объяснитесь, пожалуйста.
— Бесстыдница! — опять ткнула сари в его ужика пальцем. — Пишет… всякое. Позор! Да её за такое не просто наказать надо, выгнать из школы.
— Ваша Светлость Василиска леди ди Фён, — обратился папа Шамиль к своей малышке, тем самым представив её, — прочитайте, пожалуйста, что вы там написали.
— Стих, он не мой, я его только переложила с другого языка, — вздохнула Лиска и, прикрыв на секунду глаза, начала его читать. — Как много тех, с кем можно лечь в постель, как мало тех, с кем хочется проснуться…
Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться,
И утром, расставаясь, улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.
Как много тех, с кем можно просто жить,
Пить кофе утром, говорить и спорить,
С кем можно ездить отдыхать на море,
И как положено, и в радости и в горе,
Быть рядом, но при этом не любить.
Как мало тех, с кем хочется мечтать,
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке,
И счастья большего не знать и не желать.
Как мало тех, с кем можно помолчать,
Кто понимает с полуслова, с полувзгляда,
Кому не жалко год за годом отдавать,
И за кого ты сможешь, как награду,
Любую боль, любую казнь принять.
Вот так и вьётся эта канитель,
Легко встречаются, без боли расстаются,
Всё почему? Всё потому, что много тех,
С кем можно лечь в постель,
И мало тех, с кем хочется проснуться.
Мы мечемся, работа, быт, дела,
Кто хочет слышать, всё же должен слушать,
А на бегу увидишь лишь тела,
Остановись, чтобы увидеть душу.
Мы выбираем сердцем, по уму,
Боимся на улыбку улыбнуться,
Но душу открываем лишь тому,
С которым и захочется проснуться.
Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем трепетно молчанье,
Когда надежды тоненькая нить,
Меж нами, как простое пониманье.
Как много тех, с кем можно горевать,
Вопросами подогревать сомненья,
Как мало тех, с кем можно узнавать,
Себя, как своей жизни отраженье.
Как много тех, с кем лучше бы молчать,
Кому не проболтаться бы в печали,
Как мало тех, кому мы доверять
Могли бы то, что от себя скрывали.
С кем силы мы душевные найдём,
Кому душой и сердцем слепо верим,
Кого мы непременно позовём,
Когда беда откроет наши двери.
Как много тех, с кем можно не мудря,
С кем мы печаль и радость пригубили,
Наверно, только им благодаря,
Мы этот мир изменчивый любили.
(автор Эдуард Астахов)
Лиска читала стих, и голос её звучал ровно и чётко. Нигде не дрогнул. И кто бы знал, каких понадобилось ей на это усилий. Внутри, только всё клокотало, и выдавало это волнение подсвечивающаяся на плече шама, чей длинный хвост обвивался вокруг тонкой девичьей шеи, как невероятной красоты украшение.
Лорд Дион попытался подойти к леди ди Фён и высказать своё восхищение, но дорогу ему перегородили. Идан встал перед Лиской, оскалив пасть.
— Хотелось бы мне сказать, что очень приятно видеть у себя в доме гостей, — вздохнула девочка девочкой, нежная, хрупкая, романтичная. — Но как успели заметить, очень трудно работать с некомпетентными людьми. Сир Шамиль, разберитесь тут, пожалуйста.
Леди ди Фён кивнула хвостатому управляющему и, развернувшись, пошла со своим сопровождением к лестнице в своё убежище. Гости пожаловали без предупреждения, без уведомления, так что она имела полное право никого не принимать.
