Идан подошёл и забрал её на руки, как она Рису и предлагала. Она держала цветы, он нёс её. А чтобы больше не тормозила! А что? Она, действительно, устала. Как и все ребята. Нагулялись они. Хотелось всем есть, пить и баиньки.
Дерек себя немного неловко чувствовал, он, вроде, жених, а ни цветов, ни украшений своей невесте, ни разу не подарил. Ничего ей не подарил. А ведь мог бы и догадаться. Она ведь девочка! Она цветы любит! Вон, вечером, когда оборотни гуляют, она на лугу венки с цветов плетёт.
— Поставь! — прошипела дикой кошкой белянка, но почувствовала лишь, как самец крепче прижал её к себе. Кто-то из боевиков подсмеялся над Лисом, что он пользуется им.
Ага! Пользуется. Он, прижав её к себе, магию с неё вытягивал. Намеренно! Вон, дракошка у неё под капюшоном подсвечивать начала, а это не очень хороший признак. Через несколько минут, монотонного хода, глазки у девушки начали закрываться, голова нет-нет, опускаться на мощную грудь.
— Отдай цветы, — потянул Рис цветы на себя, когда старший оборотень пытался её переложить на один из мягких матов, которые расстелили, чтобы разместить всех желающих. И даже грубые голоса и громкий мужской взрывной хохот в казарме не разбудили. Так, один глаз приоткрыла. Сказала щенку, чтобы срезанный букет отнёс в столовую женщинам, и дальше спать завалилась.
Дерек лёг рядом с ней, отгородив от общей кучи, размещающихся по соседству, юношей. С другого бока щенок придёт, отгородит собой. А в помещение уже темно. Редкие, летающие магические искры, придавали какую-то волшебную обстановку. Рис вернулся довольный, клыкастая улыбка до ушей. Женщинам понравилось, что им сделали такой романтичный сюрприз, завалили щенка комплиментам.
Разместились с полсотни лиц мужского пола перед одной из казарм. Ржач стоял такой, будто табун коней выгнали на пастбище. Оказывается, это опытные мужчины делились своими «подвигами», травили анекдоты. Правильно, время ещё детское!
Лиска проснулась, потянулась, осмотрелась. Рядом с ней по-турецки сидел Идан. Аррис расположился на одной из кроватей, как и пожилой гувернёр лордёнка. И всё! Больше в помещение никого.
— У нас говорят, что у семи нянек, дитя без присмотра, — зевнула белянка, потирая сонные глазки, пригревшаяся за пазухой Мура, она почувствовала, тоже потянулась. — Пошли, сводишь меня умыться и покараулишь. — Помощник хвостатого управляющего тоже поднялся с кровати, но девушка его остановила словами, что ей и одного самца под дверями сартира хватит. Мужчина смутился, за ними не пошёл, но вышел, проверил молодняк. Сидели соколята одной сплочённой кучкой, плечом к плечу. Когда они увидели вышедшего Лиса с оборотнем, загалдели, что вот он играет и поёт. И сейчас они его уговорят…
А гитара уже у них была. Рис с Дереком уже сыграли им всё, что смогли. А народу хотелось ещё. Зрелищ, зрелищ!
— Истар?.. — окликнул Лискиного сопровождающего огромный лысый наёмник. У-у-у… она его вспомнила. Этот тот, кому не с кем тренироваться из-за его и роста, и веса, и силы. Лиска с оборотнем остановились. Ну, вот, не прошло и года, она узнала, как его зовут. А-то всё Идан да Идан. А он Истар! Рычащее такое имя. Почти угадала! Отошла она на несколько шагов от своего охранника, чтобы дать мужчинам возможность пошептаться. — Ты надолго?
— Не знаю, как скажут, — не стал просвещать он постороннего человека, когда и куда они уходят. Мало ли?
— Если утром ещё здесь будешь, я тебя на спарринг вызываю, потренируемся, а то скоро бои будут… — не договорил лысый, что там за бои, но по внешнему похмурневшему виду оборотня, понятно, что ничего хорошего.
Не скучали! Встретили Лиса свистом. Всунули гитару… Ну? Поехали! Что там у нас из раздела мужских песен? «Баллада о борьбе», «колодец, колодец, дай воды напиться», «годы мчаться за спиной», «далеко, далеко, далеко, мой единственный преданный друг», «и стоит шаг пройти, заносит время след», «ясный сокол на земле, рвана рана на крыле». А там и «вересковый мёд», и «вещие сестрицы», и «сон наяву». А девушки, присоединившиеся к мужской компании, попросили что-нибудь такое… романтичное. «Я шёл к тебе влюблённый и безумно одинокий», «необыкновенная, ласковая, нежная, как океан безбрежная», «я поднимаю свой бокал». Рис выручал, если бы она все песни спела сама, охрипла бы. А так, чередовались, а этот щенок, затребовал свои песни. У-у-у…
— А что? Тебе можно неприличные песни петь, а мне про секиру спеть нельзя?
Потом, вспомнили песни про наёмников, про «кровь на моих руках, крики ужаса во снах, каждый солнечный закат в небе пробуждает страх». А уже время за полночь перевалила. Пальцы Лиска уже не чувствовала. Зевота напала…
— Так, народ! — потрясла она руками, помассажировала пальцы. — Одна песня, называется «семнадцатый пехотный полк», и я спать! — Но одной песней, естественно, не отделалась. Девушки попросили спеть что-нибудь про любовь и магию. — Любовь и магию?.. — задумалась белянка. — «Руки любимой». Но предупреждаю, это страшная сказка про любовь.
