— Интересно, — сказал чужой. — Спасибо. Ты специально пришел мне об этом сказать?
— Нет. Я за удочкой пришел.
— За какой удочкой?
— Вот за этой.
— Как так? Это же моя удочка. Попросить, что ли, хочешь?
— Нет, отобрать, — печально сказал Алька.
Расхохотался чужой. Так рассмеялся, что поплавок от смеха на воде задрыгался.
— А ты не смейся, — нахмурился Алька. — Конечно, я по уху от тебя заработаю, а потом Васька Слон подойдет… Сколько уж раз так было. Со всеми хазарами так.
— «Хазарами»?
— Ну да. Это мы чужих так зовем.
— А я не хазар. Я здесь все лето жить буду. Меня Аркашей зовут.
— Меня Алькой… Ты давай удочку-то, а то рассердится Васька Слон. Опять мне же и влетит.
Аркаша не торопился удочку отдавать. Думал о чем-то. В сторону Слона и Вадика поглядывал. Наконец решился:
— На, Алик, удочку.
…Айболит подошел к своим:
— Вот, принес!
— Молодец! — Васька повертел в руках бамбук.
— Складная, — вздохнул Алька.
— Ну, хвалю. Тебя тоже хазары бояться начинают.
— Он не хазар. Он говорит, что сюда на лето жить приехал. Его Аркашей зовут. И не боится он. Удочку так, сам отдал.
— Много он тебе наговорил, — недовольно пробурчал Васька. — Сразу видно — болтун.
— А вот и не болтун. Вон, сам он сюда идет.
Чужой мальчишка подошел. Сразу в Васькину наколку уткнулся. Поинтересовался:
— Что такое Слон? Почему Слон?
Вадик с почтением произнес:
— С малых лет одно несчастье! Сокращенно СЛОН получается. Понял?
А у чужого никакого почтения. Засмеялся заливисто… Потом как-то смешно растер-крутанул свой нос и сказал серьезно:
— Недействительно прозвище.
— Это почему? — забеспокоился Вадик.
Васька тоже насторожился. Даже приподнялся с песка чуть-чуть.
Алька так и хочет выскочить вперед, так и хочет объяснить, почему прозвище недействительно. Он, Алька, давно об этом знает. С прошлого года. С пятого класса… Хочет Алька объяснить, да не решается — вон какой Васька злой сидит.
А Аркаша хоть бы что. Запросто объяснил:
— Потому что предлоги с прилагательными пишутся раздельно. Не СЛОН, а СМЛОН получается. Нескладушки-неладушки.
Алька в восторге. Алька с восхищением смотрел на Аркашу.
Вадик растерян. Он явно не задумывался над грамматическими правилами.
Медленно поднялся на ноги Васька. Он почти на голову выше Аркаши:
— Грамотный, значит. Разговоры заводишь. А в рыло если схлопочешь?
Алька закрыл глаза, чтобы не видеть, как Васька будет бить этого Аркашу. Глаза закрыты, а уши слышат.
— Чур до первой крови! — крикнул Вадик.
— Ты никак драться собрался? Сам? Ну-ну. Вот бы и удочки сам отнимал. А то посылаешь… безответных.
Алька-то знает, что сейчас будет, — возьмет Васька этого короткоштанного на калган — и все дела. Он чуть приоткрыл веки и увидел, как Слон решительно подходил к Аркаше. Тот стоял. Васька ударил и… промахнулся. А сам получил тычок в нос. Из ноздрей показалась кровь.
Васька попер вперед буром. Снова получил тычок в нос. Кровь уже струйками на губы наплыла.
— До первой же крови! — пискнул было Айболит.
А Васька ухватил-таки момент — въехал Аркаше башкой в лицо.
Теперь они стояли друг против друга, отдыхивались, кровь с обоих капала.
Васька Слон опять было вперед попер, но в это время сверху спросили:
— Ребята! Как мне на ту сторону перебраться?
Спрашивал невысокий, коренастый старикашка. Ему никто не ответил.
Васька прошел к воде, стал смывать кровь с лица, поодаль этим же занимался Аркаша.
— Еще раз рыпнешься — я тебя начисто сделаю, — сказал Слон.
— Не пугай, — ответил Аркаша. — В следующий раз я тебе не дамся.
Старичок уже спустился к воде:
— Ребята, может, лодка у кого есть? Мне на ту сторону надо.
Васька был уже умыт, о недавних событиях напоминал лишь чуть припухший нос.
— Иди, Марочник, проводи деда.
И сказал старику:
— Полтинник туда и полтинник обратно, так что гони рубль, дед.
Старик Кудрин молча вытащил деньги, протянул Слону.
Худышкин вел свой самосвал по проселочной дороге. Хорошие подсолнух и кукуруза уродились нынче в этих местах. Еще бы немного, так кукуруза не только на силос, она бы и на зерно сгодилась. Некоторые початки до янтарной желтизны вызрели.
Четыре рейса сделал Худышкин, четыре коробка в силосную яму вывалил. А другие машины только по три успели. Конечно, битый водила Николай Иванович, но и знать надо, к какому лучше комбайну пристроиться, чтобы с бензином все нормально было, и опять же дорогу до метра изучить, где бугорок, где ямочка, — все знать-помнить надо.
Сегодня на поле к Худышкину сам председатель колхоза Александр Григорьевич Кормин подходил. Уговаривал на всю страду остаться. Узнал как-то, что и комбайнерские, и трактористские права есть у Худышкина.
Откровенно говоря, и самому Николаю Ивановичу нравится здесь работать, и уезжать отсюда ему неохота. Приволье здесь — лес, речка, воздух. Говорят, грибов, ягод, орехов кедровых навалом. На Вихляйке рыба поклевывает. Правда, пока Худышкин это дело сам разведывал — некогда все, днями-ночами баранку крутит.