– Золотые слова, сын мой, – перекрестил его отец Симеон. – Твоя душа не столь сумрачна, как мне казалось поначалу. Но мы еще сможем побеседовать о том в иное время. Ныне же надобно тебе спешить к семье, к жене венчаной, богом даденой. Не меньше тебя она за дни минувшие исстрадалась. Ступай, и да пребудет с тобою милость Господа нашего, Иисуса Христа.
Егор еще раз поклонился, отступил и вышел из храма. Про то, остается ли в силе решение о его изгнании или нет, спрашивать не стал. Было похоже на то, что у города случился всеобщий приступ амнезии и о последнем вече никто не помнит. А коли так, то к чему ворошить старое?
Когда князь Заозерский во главе ватаги наконец-то вошел в распахнутые ворота, его уже ждали. Жиденькая цепочка воинов, что оставались при княгине, вытянулась от калитки до крыльца, словно изображая почетный караул, а сама Елена Михайловна стояла у перил на крыльце, наблюдая за вернувшимися сверху вниз. Одета она была в строгое коричневое платье с серебряной вышивкой, украшенное россыпью жемчужин и тугими валиками на плечах и поясе.
От ее сурового вида Егор даже шаг замедлил, вспоминая, с какой обидой жена восприняла его отказ заниматься мелким разбоем на московских украинах. Может, еще не отошла?
– Ты ли это вернулся, муж мой князь Заозерский? – поинтересовалась она.
– Конечно, я, милая, – улыбнулся Вожников. – Нечто ты меня не узнаешь?
– Достоин ли ты был своего высокого звания?
– Еще как, княгиня! – крикнул кто-то из ватажников. – Свены еще лет сто помнить будут!
– Достоин, достоин! Лучший из всех! Любо атаману! Любо! – заголосили остальные ушкуйники.
– Тогда иди сюда, мой герой, – слегка, еле заметно кивнула она. – И получи заслуженную награду.
Егор, облегченно переведя дух, едва не бегом взметнулся по ступеням – однако Елена, вместо того чтобы упасть в его объятия, всего лишь протянула ему руку. Вожников, принимая игру, опустился на колено, поцеловал кончики пальцев.
– Для вас, храбрые витязи, в трапезной накрыт стол! – провозгласила княгиня. – Баня протоплена и ждет всех, кто утолит жажду и голод. А ты следуй за мной, нам нужно обсудить важные государственные дела… – Княгиня кивнула, первая вошла во дворец.
Егор скользнул следом, обхватил ее за талию, губами коснулся розового ушка:
– Я чертовски соскучился…
– Я тоже, – невозмутимо призналась она, не замедляя шага.
Объятия пришлось разжать.
Вскоре они вошли в прохладную комнату с одним-единственным окном, выходящим на зеленые кроны близких деревьев. Видимо, по этому качеству княгиня и выбирала свой новый кабинет. Вся прочая обстановка была проста и одновременно роскошна: ковры. Ковры на полу, на стенах, даже на потолке. Наверное, умей кто-нибудь набивать столы из шерсти – княгиня и стол купила бы из ковра. А так – стол и кресло остались обыкновенными, деревянными. Именно в кресло она и села, взяла со стола веер, небрежно обмахнулась:
– Слушай меня внимательно, Егор. Воевода бывший, боярин Буривой, планировал выступление на свенов на первое августа…
– На третье… – шепотом поправил ее муж, пытаясь найти губами губы, но неизбежно натыкался на веер.
– Перед тем будет вече, тебя выберут воеводой. Получишь под свою руку примерно девять тысяч ратников.
– Угу… – Егор попытался поцеловать шею, но та была надежно защищена высоким стоячим воротником. Он зашел жене за спину, рука скользнула по ее животу, талии – но ничего не ощутила. Возникло такое ощущение, что он погладил обитую сукном скамью.
– Но ты не должен просто пограбить шведские города! Эрика Померанского нужно принудить подписать договор. На тех условиях, которые нужны тебе.
– Мне… – Его рука сжала Елене грудь, но совершенно бесполезно. Та совершенно не поддалась, не промялась ни на микрон. Деревяшка деревяшкой.
– Ну, не тебе, а Новгороду. Но и нам тоже…
Елена не отстранялась, не сопротивлялась, никак ему не мешала. Она оставалась спокойной и неприкосновенной. Поначалу Егор начал злиться, но теперь ситуация его заводила. Ощущение близости тела любимой женщины с одновременной ее недоступностью возбуждало куда сильнее, чем если бы она встречала его голая и в постели. Вот Лена, здесь, рядом. Касайся, ласкай, наслаждайся… И вдруг – броня!
– Архиепископ Симеон откажется от подчинения митрополиту Киприану. А за любую месть угрожать станет тобой…
Одна рука княгини лежала на подлокотнике, вторая помахивала веером. Тело было чуть отклонено назад. Вся поза Елены как бы говорила: вот она я, бери. Бери, я вся твоя. Но платье, похожее на корсет, позволяло только видеть это, но не давало прикоснуться, ощутить тепло и мягкость кожи, поцеловать ее, прижаться собой. И, черт возьми, на нем не было ни единой пуговицы и ни одной завязки!
– Василия это возмутит. Он попытается выяснить условия. И Симеона, и твои. Не вздумай переговариваться через других людей!!! Коли Василию что-то нужно, пусть пишет тебе и только тебе!
– Угу… – Егор хищно скользнул вокруг нее, ища слабое место в обороне. Высокий ворот, надставные плечи, прочная грудь, прямые бока, валики на талии, острием сходящиеся между бедер…
