Василий закрыл глаза, припоминая. Предлагал князек Заозерский (хоть и князек, да силен, силен, собака!) на Орду походом ратным вместе пойти, мол, тогда и ему победа легче достанется, и князю московскому доля серебра, у басурман взятого, прежний достаток вернет.
Великий князь еще тогда подумал: «Если победят – будет в ханах… ну, не друг, а не враг хотя бы, а если разгромят – одной головной болью меньше. Всегда можно сказать, дескать. Егорка этот сам против моей воли в набег пошел». Хотел, собирался было уже часть войска Орду пограбить отправить, и отправил бы, коли не явился вчера с докладом татарский царевич Яндыз, посланный с отрядом своим границу литовскую караулить.
Нынче же на совет великий князь Московский Яндыза-царевича не позвал – пусть, мол, отдыхает с дороги. А и нечего ему на совете делать – пусть и хороший воин, и верен вроде бы, а все ж – горд несусветно, и – это уж точно! – себя куда выше Василия-князя считает. Чингизид потому что! Укоротить бы рога… да пока рано – кто знает, как там, в Орде, сложится? А теперь… теперь-то что? Отправлять войско – не отправлять? Никто не подскажет, про все самому думать нужно. Эх, была бы Софья, она б… Тьфу ты, вот ведь вспомнил, м-да-а-а…
Задумчиво забарабанив пальцами по резному подлокотнику кресла, князь снова посмотрел на бояр:
– Ну? Чего еще скажете?
– Молиться надо, княже! – вышел вперед духовник, отец Варсонофий, росточка небольшого, но с брюшком, с бородой рыжеватой, окладистой.
Светлые глаза священника смотрели весело, круглое лицо прямо-таки лучилось здоровьем и какой-то внутренней радостью, которой хотелось поделиться ос всеми. Василию подобные люди не нравились, но Варсонофий умел хорошо сглаживать грусть да хандру (жениться на молодой – это его идея!), к тому же был довольно умен, и умел ум свой почем зря не выпячивать.
– Молиться, а уж потом думать.
Это он правильно сказал, тотчас же мысленно согласился князь. Молиться… отослать всех, подумать сначала самому, со всеми – будто бы невзначай – посоветоваться, а уж опосля… опосля видно будет.
Василий осторожно – не пронзила бы боль! – поднялся на ноги:
– Верно, молиться пойду. В домовую церкву. И вы – молитеся, а завтрева… завтрева встретимся.
Приглашенные с поклонами удалились, а князь снова опустился в кресло – выпил принесенную служкой корчагу горячего сбитня, ухмыльнулся, махнул рукою духовнику – садись мол, рядом, на лавку.
– От посольства того всякое может быть, – дождавшись немого вопроса, тихо промолвил святой отец. – О чем они там с тестюшкой твоим бывшим договорятся – не знаем. Может, и о Москве, а может – об ордынских делах только. Всяко может быть, однако ж Егория – князя прыткого неплохо было б от границ наших убрать.
– О! – князь Василий обрадованно потер руки. – И я про то ж мыслю. Но… как войско-то дать? Вдруг Витовт… Ты-то что скажешь?
– Егория с войском его убирать надо – тут и спору нет, – с неожиданной твердостью сверкнул глазами духовник. – Ладно, сидел бы в глуши своей, Заозерье, так он же и в наши земли подлез, и с Борисовичами, князьями нижегородскими – теми еще вражинами – задружился, и в Новгороде – донесли – палаты себе прикупил. Это плохо, что в Новгороде.
– Знамо, что плохо, – кивнув, зло бросил государь. – Ух, худые мужики-вечники. Я б вас… Места б мокрого не осталось.
Отец Варсонофий мягко улыбнулся:
– Силы надо копить, княже. Даст Бог, дойдет очередь и до Новгорода. А Егория – услать.
– Но! – князь приподнялся в кресле, передав выпитую чашу слуге, тотчас же бесшумно исчезнувшему за покрытой дивным узорочьем дверью. – Егорка-то может на Орду и убоятися пойти без нашей-то подмоги! Недаром ведь просил. Хитер, хитер…
– Не так он хитер, как жена его, Ленка, – воспользовавшись небольшой паузой, вставил свое слово святой отец. – Она, змия, его во всем настропаливает – и против Нифонта-князя покойного, коего, говорят, по ее приказанью и убили… и против тебя, княже! Как есть – змия.
Василий покивал и вдруг улыбнулся:
– Змия-то змия, однако ж и Нифонт тут виноват – это ж он ее в Орду продал, к трону Заозерскому путь себе расчищал. Расчистил на свою голову… тьфу! А Егорка этот… Не побоялся обесчещенную девку в жены себе взять! Взял… и кто теперь хоть слово ему скажет? Когда за спиной силища воинская, да струги, ушкуи, лодьи? Да хлыновцы-разбойники – они ж ему благоволят, верят…
– Вот и нужно, княже, такую занозу отсюда убрать… пусть даже на время.
– Понимаю, что нужно! – князь прихлопнул рукой. – Но – войско?
– Войска, мыслю так – с Егорием не посылать… большого. Уж больно опасно!
– Так он же не пойдет!
– А если – с посольством? Мол, поглядим сначала, что там да как, в Орде, а уж потом…
– Он может и с посольством не поехать, – Василий нахмурился. – Хитрый. Просто верного человека пошлет, как и я б на его месте сделал.
Отец Варсонофий пригладил бороду и, перекрестясь на висевшую в углу икону Георгия Победоносца, негромко предложил:
– А мы к нему сперва своего человека пошлем – со всеми нашими предложениями… и дружиною. Яндыза!
