В ходе пятидневных боёв немецкие части были практически полностью уничтожены, а их остатки отброшены более чем на 40 километров. На полях сражений осталось большое количество боевой техники и трупов солдат. Только от ударов советской авиации противник потерял более 30 танков. В 8-й немецкой танковой дивизии после наступления советских войск из 200 танков в наличии осталось всего 80 машин. Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях» писал: «Наступавший моторизованный корпус противника был атакован частями 11-й армии в районе Сольцы. Контрудар 11-й армии был хорошо организован. Его поддержала авиация. От неожиданности противник повернул вспять и начал поспешный отход. Преследуя вражеские войска, части 11-й армии нанесли им большие потери. Если бы не помощь подоспевшей 16-й немецкой армии, LVI мехкорпус Манштейна был бы полностью уничтожен. С подходом дополнительных сил противника 11-й и 27-й армиям Северо-Западного фронта пришлось отойти на рубеж Старая Русса — Холм.
Группа армий “Север”, наступавшая в составе двух армий и одной танковой группы, встретив упорное сопротивление на Лужском укрепленном рубеже, в районе Дно, на рубеже Старая Русса — Холм, а также в районе Кингисепп — Сиверский, понесла большие потери и без дополнительного усиления уже не могла наступать на Ленинград».
Высокую оценку операции дал и Василевский. Читаем в его мемуарах «Дело всей жизни»: «Войсками фронта был нанесен ряд контрударов по захватчикам, в числе которых хочу особо выделить контрудар под городом Сольцы с 14 по 18 июля. Кичливый враг был вынужден несколько отступить, а остатки его моторизованных соединений бежали в панике. И как следствие несколько остывают у фашистских стратегов восторг и ликование, а на их место начинают приходить настроения уныния и мрачной озабоченности».
Действительно, дивизии Манштейна, опьяненные легкими победами в Польше и Франции, быстро отрезвели от ударов советских войск. После боёв под Сольцами они, изрядно потрепанные и поредевшие, были сняты с фронта на переформирование.
Описывая спустя годы те события в своих мемуарах «Утерянные победы», Манштейн вынужден был признать: «Нельзя было сказать, что положение корпуса в этот момент было весьма завидным. Мы должны были задаться вопросом: не шли ли мы на слишком большой риск? Не слишком ли мы под влиянием своих прежних успехов недооценили противника на нашем южном фланге?.. Последующие несколько дней были критическими, и противник всеми силами старался сохранить кольцо окружения».
На следующей странице своих воспоминаний Манштейн сделал ещё одно признание. «В дни окружения, — пишет он, — советские войска захватили у нас важные секретные уставы». Будущий немецкий фельдмаршал нисколько не покривил душой.
Как свидетельствуют документы, 15 июля в боях восточнее Пскова при отступлении немецких частей советские воины захватили несколько секретных пакетов и химическое имущество 2-го батальона 52-го миномётного химического полка. В одном из пакетов, с педантично нанесенными надписями «Ни в коем случае не отдавать в руки врага» и «Открыть только после получения сигнала “Индантрен” из штаба Верховного командования», находилась секретная инструкция ИД №199 «Стрельба химическими снарядами и минами». Там же лежали грифованные дополнения к инструкции, разосланные войскам 11 июня 1941 года, то есть за 11 дней до начала войны. Захваченные эти и другие документы указывали на то, что правительство Гитлера нарушило Женевское соглашение от 17 июня 1925 года, подписанное Германией в 1929 году, которым запрещено применение на войне удушающих, ядовитых и бактериологических средств. Германия никак не отреагировала на инцидент нарушения международного соглашения, хотя советская и зарубежная печать придала его огласке. Однако по факту утраты пакетов Манштейну пришлось давать объяснения Верховному командованию вермахта, как «оказалось возможным», что совершенно секретный документ попал в руки русских.
Вернёмся к боям под Сольцами. Примечательно, что это было первое, но не последнее поражение, которое нанес русский генерал Ватутин Манштейну. Справедливости ради следует сказать, что Эрих фон Манштейн был одним из наиболее одаренных стратегов вермахта и талантливых военачальников Второй мировой войны. Выходец из семьи потомственных прусских офицеров фон Левински, где только по прямой генеалогической линии 16 предков являлись генералами, Манштейн смолоду начал службу. В Первую мировую войну он проявил себя незаурядным офицером на различных командных и штабных должностях. В дальнейшем прославился в войне с Францией, искусно разгромив н течение нескольких недель армию этой страны. Границу Советского Союза он переступил во главе корпуса. Впереди будет много месяцев войны, будет немало битв и сражений, в которых племяннику генерал-фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга Манштейну и внуку солдата-героя Плевны Ватутину придётся не раз помериться своими полководческими талантами.
