Царь, крепко сжимая вожжи, покачивался в такт размеренному бегу коней. Он был красив и статен. Благородством, мужеством светилось его продолговатое лицо, обрамленное недлинной, искусно уложенной курчавой бородой. Усы были сбриты и не скрадывали безукоризненные очертания самоуверенно сжатого рта. Орлиный нос, смоляно-черные, точно прожилки оникса, глаза. Высокий лоб прикрывал шлем с высоким металлическим гребнем. Грудь царя была забрана чешуйчатым панцирем, из-под которого спускались сборчатые рукава рубахи. На поясе висел меч с агатовым эфесом.
Следом за царской колесницей громыхали возки высших и младших военачальников. С обеих сторон кортеж сопровождали лихие всадники. В том месте, где стена была наиболее прочной, Кир остановился, чтобы получше рассмотреть халдейские укрепления.
Глядя на воды канала, он задумчиво обратился к своему первому полководцу:
– Тут опаснее всего.
– Да, – кивнул тот, – должно быть, Нинбах, строитель Мидийской стены, призвал на помощь всю свою мудрость, искусство и опыт.
– Как раз за этим участком стены находится плотина Нагар-Малки. Великолепно придумал Нинбах! Даже если неприятель преодолеет стену, достаточно поднять плотину, чтобы превратить окрестности в огромное озеро и утопить в нем войско врага. Эта коварная плотина внушает мне тревогу.
Полководец ободряюще усмехнулся:
– Царь царей, боги милостивы к тебе, и плотина Нагар-Малки в руках богов, а не халдеев.
– Год тому назад ты тоже говорил, что боги милостивы ко мне, но едва я решил пойти войной на Вавилонию, как в реке Диале загубили священного коня-альбиноса из упряжки бога солнца. К чему это привело, ты знаешь. Поход в царство Набонидов пришлось отложить на целый год, ибо войско пало духом, увидев в гибели коня дурное предзнаменование. А момент казался мне самым благоприятным. У Набонида не было армии, ему нечем было защищаться.
– Положись на богов, – изрек маг, сопровождавший Кира во всех его странствиях, – боги благоволят тебе. Вчера, свершая обряд богослужения, я воззвал к таинственному будущему, и оно открыло мне, что тебе суждено ступать по дну глубокой реки, которую ты спустишь в каналы. Когда это случится – ты победишь.
На губах Кира мелькнула усмешка, царь недоверчиво посмотрел на мага.
Сколько раз его заклинания и пророчества оборачивались ложью! Теперь он предсказывает, что его царь будет ступать по дну безводной реки. Легко предсказывать, когда дело сделано.
– Говорю тебе, царь царей, сын Камбиса, который был сыном храброго Куруша, внуком победителя Сисписа, зачатого семенем Ахеменида, говорю тебе только то, что открыло мне будущее.
– Я понимаю, куда ты клонишь. Я никогда не был тугодумом. Ты хочешь внушить мне, будто мы отложили поход в Вавилонию по воле провидения. Теперь провидение снова повторяет сказку о реке, благосклонно усматривая в ее осушении предвестие моей победы.
– Истинно, царь царей, – кивнул ученый муж, – реку Диалу ты спустил в бесчисленные канавы, поклявшись обмелить ее за гибель коня. В течение лета твое войско выкопало канавы и водоемы и, верша суд над коварной рекой, спустило воду настолько, что обнажилось песчаное дно. И ты перешел по нему с берега на берег, ты совершил это, могущественный и великий, но от тебя осталось сокрытым, что это было знамением твоей победы.
При последних словах мага военачальники воскликнули:
– Благословенны боги, указующие стезю земным властелинам!
Первый полководец добавил:
– Тебе суждено победить, и нам вместе с тобою!
– Не следует переоценивать ни себя, ни могущество богов, – сдержанно заметил Кир, доставая из висевшего на поясе, расшитого жемчугом чехла подзорную трубу, которую не так давно прислал ему в дар фараон Амазис. Египетский владыка прислал ее с обещанием не помогать Вавилонии, если Кир заверит его, что не нарушит границ Египта.
Поднеся трубу к глазу, царь продолжал:
– С рекой Диалой все было не так. Я не суеверен и не придаю значения приметам. Я не мстителен и не стал бы наказывать реку за то, что в ее волнах утонул священный конь.
Он прищурил глаз и стал обозревать халдейские укрепления.
– Я повелел осушить реку Диалу с единственной целью – занять солдат до будущего похода. Других целей я не преследовал, толковать это по-иному значит грешить против истины.
– Именно так, – заметил один из полководцев с лицом, покрытым неизлечимыми лишаями.
– Твоя отвага, властелин мира, вселяет отвагу в твое войско.
– Царь, который переходит реки вброд, – воспрянул маг, – сильнее и выше того царя, который предпочитает их обходить…
– О! – воскликнул вдруг Кир, жестом прервав их разглагольствования. – Погодите!
Он опустил подзорную трубу и обвел взглядом обступивших его соратников.
– В чем дело, ваше величество? – осведомился первый полководец.
– Представьте, – благодушно улыбнулся царственный Кир, – представьте – в эту трубу и впрямь видно куда лучше!
И он дал каждому взглянуть на стену Навуходоносора, по которой расхаживали часовые.
– Вот чудеса! – выдохнул маг.
– Неслыханно! – восклицали все наперебой.
– Пусть поглядят и щитоносец с лучником, – распорядился царь.
