– Слышали, как некоторые люди с Востока, говоря на западных языках, путают «л» и «р»? Это потому, что «л» и «р» во многих восточных языках – аллофоны, варианты одного и того же звука. Они и записываются, и слышатся одинаково. Примерно как в английском межзубный звук «th» – в начале слов «they» и «theater».
– А что, есть разница?
– Прислушайтесь: один звонкий, второй глухой. На самом деле они различаются не меньше, чем «в» и «ф», но только в английском они аллофоны, и вы привыкли воспринимать их как одну и ту же фонему.
– Гм.
– Теперь представьте себе, что язык пытается расшифровать «иностранец», который им не владеет. В речевом потоке он может выделить слишком много звуков. Или, наоборот, слишком мало.
– И как же быть?
– Ну, я знаю фонетические системы многих языков, да и чутье поможет.
– Опять ваш «дар»?
– Он, – улыбнулась Ридра.
Она ждала его согласия. Да на что бы он не согласился ради нее? Но модуляции ее голоса генерала на мгновение отвлекли.
– Разумеется, мисс Вон. Вы же наш главный эксперт. Завтра приходите в криптографию, и вам предоставят все, что нужно.
– Спасибо. Я тогда же и подам рапорт.
Он замер в луче ее улыбки. Надо идти! Что же сказать напоследок?!
– Прекрасно. Тогда до завтра.
Да нет, не то! Нужно что-то…
Он с трудом повернул корпус (надо уходить)… что же еще сказать… спасибо вам, хорошо с вами, люблю вас… Пока он шел к двери, мысли его приобрели членораздельность: кто она? Господи, как мало удалось сказать! Хорош я был: все так лаконично, четко, без нежностей! А моя душа, а глубина мысли? Дверь была открыта, и вечер провел голубыми пальцами ему по глазам, дунул прохладой в лицо.
Боже, во мне столько всего, а она и не подозревает! Я ничего, ничего не смог выразить! Где-то в глубине за этим словом – «ничего» – маячило: «Так безопаснее». Но на поверхности бушевала ярость против собственной немоты. Не смог выразить ничего…
Вцепившись в край барной стойки, Ридра поднялась и устремила взгляд в зеркало. Бармен подошел убрать бокалы, потянулся к ним, нахмурился:
– Мисс Вон!
Она не реагировала.
– Мисс Вон, у вас все…
Костяшки ее пальцев побелели, и, пока бармен смотрел, эта белизна расползалась по рукам, превращая их в дрожащий воск.
– Мисс Вон, вам плохо?
Она зыркнула на него. И – резким саркастическим сдавленным шепотом:
– А что, заметно?!
Развернулась и быстрыми шагами пошла к выходу. Закашлялась, на секунду замешкалась и снова побежала.
– Моки, ты мне нужен!
– Ридра?
Доктор Маркус Т’мварба оторвал голову от подушки. В темноте над кроватью засветилась мутноватая картинка с лицом поздней гостьи. Доктор Т’мварба прищурился, потом медленно открыл глаза:
– Ты где?
– Внизу. Моки, пожалуйста, очень нужно поговорить.
Все черты выдают крайнее волнение, глаза бегают из стороны в сторону, чтобы не встречаться с его.
– Заходи.
Картинка погасла.
Он провел рукой над пультом в стиле рококо, и роскошную спальню залил мягкий свет. Откинул золотистое одеяло, спустил ноги на меховой ковер, взял с узловатой бронзовой колонны черный шелковый халат, накинул, и контурные нити автоматически запахнули полы и расправили ткань на плечах. Т’мварба вновь скользнул пальцами по индукционной панели – распахнулись алюминиевые створки серванта, и из его глубин выехал дымящийся кофейник и графинчики с ликерами. Другим жестом хозяин выпустил из-под пола шарообразные кресла и запустил наддув.
Он повернулся ко входному шлюзу, что-то скрипнуло, распахнулись слюдяные дверцы, и на пороге возникла запыхавшаяся Ридра.
– Будешь кофе? – Он подтолкнул кофейник, его подхватило силовое поле и аккуратно понесло к ней. – Что стряслось?
– Моки, я… тут…
– Выпей кофе сначала.
Она налила чашку, поднесла к губам:
– Успокоительного не подсыпал?
– Шоколадный или кофейный? – Он протянул две рюмки. – Если, конечно, не боишься, что алкоголь – это тоже нечестно. Кстати, с ужина остались сосиски с фасолью. Были гости.
Она мотнула головой:
– Только шоколадного.
Рюмка отправилась по силовому лучу вслед за кофейником.
– У меня был чудовищный день. – Он сложил руки на груди. – После обеда сидел без работы. Потом пришли гости – и давай спорить. Не успели уйти – шквал звонков. Добрался до постели десять минут назад. – Он улыбнулся. – А как твой вечер?
– Моки… ужасно.
Доктор Т’мварба пригубил ликер:
– Отлично. Иначе я бы тебе такое устроил, что разбудила.
Ридра против воли улыбнулась:
– Д-да уж… д-дождешься от тебя сочувствия.
– От меня дождешься здравого смысла и компетентной психиатрической помощи. Сочувствия? После половины одиннадцатого – вряд ли. Садись. Что случилось?
Еще один пасс рукой – и к ней сзади подъехал стул, легко коснулся ног, приглашая сесть.
– Рассказывай уже, хватит заикаться. Ты еще в пятнадцать лет от этого вылечилась.
Голос хозяина стал ласковым и в то же время излучал уверенность.
Она отпила кофе:
– Помнишь, я работала над шифром?
Доктор Т’мварба опустился в широкий кожаный гамак и пригладил взъерошенные после сна седые волосы.
– Я помню, что к тебе обращались военные. Ты еще фыркнула.
