Здесь необходимо сделать одно важное отступление. Если бы капитал был просто «имуществом, приносящим доход», как думает либеральная экономическая наука, то преимущество в диспаритете цен должна была бы иметь обрабатывающая промышленность, в которой наблюдается большая капиталовооруженность труда. Однако, в действительности, капитал есть общественное отношение (труда и капитала), которое просто существует на основе тех или иных материальных носителей. Переход России к капитализму– это переход именно к периферийному капитализму, вот почему относительный вес различных группировок капитала определяется не количеством металла на рабочего, а местом этой группировки в социальной системе. Капиталисты некоторых добывающих отраслей допущены на рынок центра, а капиталисты обрабатывающей промышленности– нет. Вот почему первые сильнее вторых, независимо от того, у кого сколько каких «вещей». Значительная часть производственных мощностей отечественной обрабатывающей промышленности обесценена сложившейся системой социальных отношений периферийного капитализма и капиталом не является. В силу этого значительная и наиболее передовая часть основных фондов обрабатывающей промышленности, в таких, например, отраслях, как ядро машиностроения– станкостроение,– обречена на уничтожение.
Компрадорский характер нашего крупного бизнеса, характерный для стран периферийного капитализма, проявляется в систематическом вывозе капитала за рубеж в виде низкорискованных сбережений. По данным Центрального банка России, чистый вывоз капитала из страны частным сектором составил в 1994–2010гг. 382.2млрд. долларов (по данным платежного баланса РФ)105. Только за первый квартал 2011г. тот же показатель достиг 21.3млрд. долларов106, несмотря на рост цены нефти за тот же период на 27%107. Таким образом, отток капитала составляет доминирующую черту российской экономики как в период кризисов, так и в период подъемов. Вместе с тем, происходит и ввоз капитала из-за рубежа. Так, в 2006 и 2007гг. ввоз капитала превысил его вывоз на 41.4млрд. и 81.7млрд. долларов соответственно108. При этом важнейшие позиции среди иностранных инвесторов в российскую экономику устойчиво занимают страны-оффшоры.
Кроме того, денежная политика российских властей определяется стремлением поддерживать валютный курс, выгодный нефтеэкспортерам. Деньги печатаются, исходя из необходимости покупать «избыточную» часть долларов, угрожающую привести к падению курса рубля и обесценению выручки экспортеров, обмениваемой на национальную валюту109. В целом в 2000-е годы, по мнению С.Сулакшина, из финансового оборота страны изъято 2.0–2.6 трлн. долл.110
Следует учитывать и повышательное влияние денежной политики на ставку банковского процента, плюс к высокой премии за риск. Ставка рефинансирования российского Центрального банка (ЦБ РФ) достигала в середине 1990-х годов абсурдных цифр, превышавших 200%. В дальнейшем произошло ее снижение до уровня 10–13% в 2004–2007 гг. В тот же период на Западе ставка центральных банков была много ниже: в Германии она составила всего 3–5%, в США– 3.15–4.83%, в Канаде– 2.75-4.50%111. В кризисный период ставка рефинансирования ЦБ РФ снизилась еще больше и достигла уровня 8% к 2011г.112 Однако это намного выше, чем, например, в США, где ставка по федеральным резервным фондам (Fed Funds Rate) установлена на уровне 0.25%113. В целом, эксперты оценивают политику «финансового таргетирования» (financial targeting) российских денежных властей как тормоз экономического роста114. Таким образом, политика Центробанка подчинена интересам господствующей группировки крупного бизнеса, а не необходимости обеспечить совокупный спрос, достаточный для роста внутреннего рынка.