Младену не пришлось и рта раскрыть: девушка говорила без умолку. А на остановке, наспех попрощавшись, она тут же вскочила в трамвай. На площадке Лиляна остановилась и, хотя мешала входящим, оставалась там, пока вагон не тронулся.
Трамвай ушел, а Младен так и остался стоять на остановке с билетами в руках.
Пока Лиляна была рядом, пока он видел ее загадочный взгляд, манящую улыбку, тонкие ярко-красные губы, стройную фигуру в облегающем костюме, он делал все, что она захочет. Но стоило ей уйти, и он почувствовал себя крайне униженным. Ему показалось, что она жестоко посмеялась над ним. Она даже не попыталась его удержать, спокойно позволила уехать. Ну что ж! Теперь уж ничто не удерживало его в Софии. Он постарается вырвать Лиляну из своего сердца, чего бы это ему ни стоило…
Все это произошло вчера вечером. Так недавно и так давно — словно бы в ином мире. И сейчас, здесь, в горах, вспоминая об этом, Младен испытывал незнакомое доныне чувство: он устыдился, что не столько искреннее желание работать на строительстве, сколько обида, нанесенная девушкой, привела его сюда. Но даже и теперь он не чувствовал ни гнева, ни досады, а по-прежнему мечтал о Лиляне, такой волнующей и желанной. Он снова хотел ее видеть.
Зарев проснулся в плохом настроении и хотел поскорее подняться с неудобной кровати, но пол был такой грязный, что он снова сел на койку, брезгливо поджав ноги. Повернувшись, он увидел спину мужчины, брившегося перед осколком зеркала, которое висело на стене.
«Наверное, это и есть Сиджимков, мой сосед», — подумал Младен, но не заговорил с ним, а принялся обуваться.
— Проснулись? Давайте знакомиться: Сиджимков Гаврил, но все зовут меня Гико. Сообщаю это на всякий случай, чтобы вы не удивлялись, если кто вас спросит про Гико. Ну, что вы собираетесь делать? Где думаете остановиться?
— Меня сюда направили.
— Да, вижу. Но это возможно только на время. Мне нужна комната: у меня бывают гости.
Сиджимков держал в руке электрическую бритву так, словно угрожал кому-то. Проследив за взглядом Зарева, он утратил самоуверенность и невнятно пробормотал: «Беспорядок, конечно. Уборщица приходит только раз в неделю, да и то не всегда. А мне некогда заниматься домашними делами…»
— Я буду только рад, если наше совместное пребывание окажется временным, — спокойно ответил Младен. — Дадут мне другую комнату, и я с удовольствием избавлю вас от своего присутствия.
— Да, но вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что кто-нибудь позаботится и предложит вам комнату. Сами идите — требуйте, настаивайте, ругайтесь!
— Я еще не знаю здешних порядков.
Младен завязал шнурки ботинок и принялся разглядывать своего нового знакомого. Сиджимков тщательно брился, то придвигаясь, то отдаляясь от зеркала. Светлые непослушные волосы и синие с металлическим отливом глаза отражались в неровном стекле. Вот Сиджимков положил бритву на подоконник и, взяв большие ножницы, попытался подстричь усики.
— Какие уж тут порядки! — крикнул он, с досадой швырнув ножницы на стол. — Порядки! Даже парикмахера нет. Мы все тут обросли, как дикари. И нет никакой возможности даже по субботам ездить в город. Каждый устраивается, как может. А мне нужна комната.
— Мне говорили, что вам собираются дать хорошую квартиру, когда приедет ваша семья.
— Кто приедет? Какая еще семья? А это уж мое дело.
— Разумеется, не мое, — Младен снова оглядел комнату. — Ну а мне нужен порядок и спокойствие, нужен стол, где можно было бы разложить чертежи и где не валялись бы остатки еды.
— Да-да, конечно, — прервал его Сиджимков, — вам нужно спокойствие. Если вы вообще останетесь здесь надолго. Все так: в первый день начинают думать, как бы получше устроиться, а на второй — как бы улизнуть отсюда. Многие рассчитывают на то, что София все-таки близко, а приедут и видят: до нее так далеко, будто мы где-то в Родопах. Я вот как-то привык. Есть и тут кое-какие хорошие стороны, вы сами увидите. Но стройка не ладится. На одном месте топчемся. Куда деваются материалы, которыми я их снабжаю, — ума не приложу. А столько работы в отделе — весь день головы не поднимаем.
— Ничего, зато вечером наверстываете.
Сиджимков пристально посмотрел на Младена, стараясь понять, что тому известно. Потом аккуратно завязал галстук, одернул пиджак, попытался оглядеть себя во весь рост в осколок зеркала и вышел. Младен кое-как прибрал кровать, хотел вынуть из чемодана одежду, но раздумал, достал только полотенце и мыло.
У источника умывался какой-то юноша. Утро было прохладное, но он был раздет до пояса. Вот он схватил полотенце, висевшее на кусте, и начал энергично растираться. Увидев Младена, он подхватил рубашку и пошел, надевая ее на ходу.
— Погоди, друг, — остановил его Младен, — куда это ты бежишь? Как тебя зовут?
Паренек остановился, недоверчиво посмотрел и коротко ответил:
— Киро.
— А я новый инженер. Ты где работаешь?
— Везде помаленечку. Я тут на практике. Был в трудрезервах. Сейчас в мастерской, учусь у Ивана.
— У Ивана Ушева?
— Да. Остаться бы там подольше!