Видимо, это был внимательный, добросовестный, но крайне нерешительный человек. Необходимость все время принимать самостоятельные решения по-настоящему мучила его. Поэтому обо всем, вплоть до мелочей, он советовался с главным инженером, звонил даже в Софию. Разговаривая по телефону, напряженно слушал, глубокомысленно морщил лоб. Вот и сейчас, когда в комнату вошел старый крестьянин в обмотках, начальник недовольно дул в трубку, вызывал телефонную станцию. Увидев, что старик почтительно снял шапку и неуверенно направляется к его столу, он с досадой махнул рукой, отсылая крестьянина к Младену.
Осанка, удивительно маленький рост, черные шнуры на светлых чулках, которые стягивали внизу шаровары, крошечные удивленные глазки, утонувшие в мохнатых густых бровях, белый кожух, делавший старика похожим на деда-мороза, — во всем этом было что-то старомодное и симпатичное. Младен развеселился:
— Тебе что, дедуся?
— Имя мое Гьоне Спренчов Вейов. Но все меня зовут дедушка Гьоне. Третий день мне идет зарплата, а я еще не знаю, что делать. Сказали мне: «Будешь поддерживать шоссе в порядке», а ничего не объяснили. Стою на шоссе, гляжу на него, когда камень какой отброшу. Хлопцы мимо идут — смеются: «Вот так строитель…» Стар я, что и говорить, но работать еще могу, пригожусь молодым. Им же польза.
— Ну, нашел из-за чего расстраиваться.
— Нет, не говори. Если человек меня уважает, то и я его уважаю, а не уважает — и я не уважаю. Старуха моя меня пилила: «И чего ты пойдешь им помогать? Затопят ведь они наше село». — «Погоди, — отвечаю. — Пока меня ноги носят, пойду погляжу, что это за чудо будет — плотина. В селе нет мне работы, а тут и государству помогу, да и нам с тобой кое-что заработаю. А с государством нам нечего тягаться. Решили строить — так что с нами, что без нас, все одно построят».
— Построить-то построят, да вот конца что-то не видно. — Младену хотелось испытать старика.
— Лиха беда начало. А начал дело — тут уж и конец близко.
Лицо старика казалось удивленным, но говорил он твердо, спокойно.
— Так, так. Ну, не беспокойся, дедушка, уладим твое дело. Завтра утром распоряжусь насчет инструментов и всего остального.
— Вот и хорошо. Больше мне ничего и не требуется. К кому из господ инженеров мне завтра обратиться?
При словах «господ инженеров» старик приосанился, встал по стойке «смирно». Потом надел свою плоскую шапку и степенно распрощался.
Вечером Младен возвращался к себе по освещенной площадке перед главной конторой строительства. Через окно магазина он увидел очередь, вытянувшуюся вдоль прилавка. Младен вошел в магазин. Большинство покупателей были рабочие. Они покупали брынзу, халву и колбасу — немного, только чтобы хватило на ужин. Стояли тут и женщины с большими хозяйственными сумками и несколько крестьян.
В очереди негромко разговаривали. Голоса показались Младену знакомыми, он прислушался.
— Нечего удивляться. Привези свою жену — дадим вам квартиру в новом доме.
— Мне-то что. Да не знаю, как жена решит. Привыкла она к селу-то.
— И тут привыкнет. Хуже ей здесь не будет…
Зарев узнал Ивана Ушева и хотел с ним заговорить, но в этот момент молодой человек в темно-вишневой кепке, который стоял поодаль и только что равнодушно скользнул по Младену взглядом, вдруг изумленно воскликнул:
— Да никак это ты! Какими судьбами?
— Мирко? А тебя каким ветром занесло? Я слышал, ты где-то в провинции.
— А тут, что же — столица? — засмеялся Мирко Савов. — Ты что покупаешь? Не бери ничего. Пойдем к нам поужинаем. Ведь мы все тут: и Светла, и Мартинчо. Ты его не узнаешь, ему уже три года. До чего же здорово, Младен, что мы опять вместе! Ну, рассказывай, как там все наши.
Младен наскоро пересказывал новости, а сам вглядывался в старого друга незабываемых студенческих лет. Симпатичное открытое лицо, задушевный голос, веселый блеск глаз — Мирко все тот же. И все так же чуть-чуть хромает, особенно когда идет быстро, как сейчас. Торопится, хочет поскорее обрадовать Светлу…
— Здесь у нас кухня, — глаза Мирко сияли гордостью, словно он привел друга в сказочный дворец. — А это вот вроде как бы гостиная…
Комната и вправду была очень уютна. Застлана полосатыми половиками. У стены — тахта, покрытая красным пушистым ковром.
— Есть и отдельная спальня, — Мирко приоткрыл дверь. — Иди скорей сюда, Светла. Ни за что не угадаешь, кого я привел.
На пороге показалась стройная темноволосая женщина с ребенком на руках. Вот оно какое это строительство, где все казалось ему холодным, суровым и неприветливым! Младен подхватил мальчугана, посадил его на плечи и закружился по комнате.
— Еще, еще! — в восторге кричал Мартинчо, уцепившись за длинные волнистые волосы Младена.
— Знаешь, Мирко, если я останусь здесь, то прежде всего благодаря тебе, всем вам троим, — сказал Младен, когда Светла пошла укладывать сынишку.