Евтимов встал и пошел дальше, не замечая, что его догоняет какой-то невысокий молодой человек. В первый момент Евтимов не узнал парторга. Траяну почти не приходилось с ним разговаривать, и сейчас он ждал, что тот осудит его за выступление. Пускай! Все равно он решил уехать. Займется своими проектами, а то он их совсем забросил.
— Несмотря на равнодушие и бездеятельность Сиджимкова, мы обеспечили стройку цементом до конца месяца, — дошел до сознания Траяна сквозь его собственные мысли приятный голос Божинова. — Если прекратятся простои камнедробилки, строительство плотины пойдет. Мне кажется, там уже все наладилось. Весо Русев и Иван как будто наладили сита. Младен Зарев занят сейчас организацией еще одного бетонного завода. Так что скоро потребность в бетоне будет полностью удовлетворена, хватит и на туннель.
Траян молчал. Он шагал, подняв голову, подставив лицо ветру. Божинов, не показывая виду, что его задевает это молчание, продолжал спокойно и мягко:
— Еще месяц назад, когда вы впервые выступили с предложением на время реорганизации остановить работы в забое, я подумал, что это, пожалуй, очень рискованно; ведь мы и так отстали. Знаю я и то, что в Советском Союзе никогда не начинают проходку, пока не будет завершена необходимая подготовка. Но нам надо хорошенько все прикинуть. Разумеется, в это время бетонирование будет продолжаться, и даже усиленными темпами.
— Для меня вопрос ясен, — холодно заговорил Евтимов. — Все, что я сделал за эти несколько недель, было совершенно излишне, раз Тошков опять начинает работать по-своему. В таком случае я не вижу необходимости оставаться здесь. Для того чтобы выполнялись абсурдные распоряжения Тошкова, мое присутствие вовсе не обязательно. Любой молодой инженер без всякого опыта справится не хуже меня. Даже лучше: он легче примирится с подобными темпами работы и не станет возражать против всяких нелепостей. Данные геологических изысканий, по-видимому, неизвестны инженеру Тошкову. А рабочие планы нельзя применять без проверки. Они разработаны в кабинете, не вполне соответствуют местным условиям и потому должны постоянно исправляться. Я вызвал проектировщика для уточнения планов. Жду его со вчерашнего дня. Поймите, Тошков спешит с проходкой только ради одной цели: ему лишь бы написать в отчете — «за месяц пройдено столько-то метров». А главный инженер как будто не понимает этого. Но это же водонапорный туннель! Его нельзя строить кое-как, он тогда не выдержит давления, а оно будет немаленьким. С тех пор как я здесь, уже дважды были обвалы — к счастью, небольшие, без человеческих жертв, но работа-то стоит! Проходка прекращается до тех пор, пока не вывезут обвалившуюся породу. Без конца допускают ошибки, даже нечто большее, чем ошибки: закрывают глаза на недостатки, чтобы не обидеть того или другого. А мы все топчемся на месте. Да что тут говорить!..
Траян махнул рукой. К чему оставаться здесь? Сегодня же он возьмет чемодан и уедет.
Может, он бы так и сделал, если бы на месте Божинова был кто-то другой. Траян невольно вслушивался в то, что говорил парторг. Его ясный взгляд, задушевный голос и простые слова доходили до сердца.
— Мне нравится ваша принципиальность и непримиримость. Нравится, что вы видите перспективу работы. Вы здесь недавно, и я еще плохо вас знаю. Но думается, мало только констатировать ошибки и возмущаться. Надо бороться до конца. Вот, например, отсутствие заинтересованности, равнодушие к работе. По-моему, это один из самых больших наших недостатков. Вы говорите: «Мое присутствие здесь излишне». Почему? Разве все, что вы сделали, не было оценено по достоинству многими людьми, и мной в том числе? А вот все ли возможное вы сделали? У вас есть огонек, интерес к работе. А попытались вы разжечь этот огонек у других? Наши строители — чудесные люди, но надо поговорить с ними по душам. А вы и на собраниях не бываете.
— Чего ради я буду ходить на эти собрания? Чтобы тупоголовые невежды читали мне нотации? Одно из двух: или мне доверяют, или нет. Я не слепой — вижу, что парторганизация и руководство не питают ко мне ни малейшего доверия. Что бы я ни предложил — все тотчас же отвергается. В каждом моем распоряжении видят вредительство. Нет, мне здесь не место.
— А вы не допускаете, что иногда тоже можете ошибаться? На собраниях-то и осуществляется общественный контроль!
Неожиданно голос парторга стал строже. Это озадачило Евтимова, но он продолжал все с той же откровенностью:
— Да, безусловно. И я принимаю замечания. Иногда простой рабочий заметит что-нибудь, и я соглашаюсь, если это толково и исходит от человека, который понимает в деле. И все же я знаю, что, уехав, поступлю правильно.
— Нет, неправильно. И для вас самого и для строительства. Вы обладаете двумя качествами, необходимыми инженеру-строителю: знаниями и опытом. Вы упорны и настойчивы, у вас есть организаторские способности…
Незаметно они миновали территорию строительства и вышли на шоссе. Луга были уже скошены, и копны сена желтели в лучах полуденного солнца. Кругом простор, тишина, удивительное спокойствие.