Все засмеялись. Только Таня едва улыбнулась. С тех пор как Сиджимков накинулся на нее в кустах, она держалась настороженно. И как она не поняла с самого начала, что он за человек? А все из-за тщеславия — кинозвездой захотела стать! Пусть все видят, какая она ловкая и умелая. Мало ей, что о ней писали, что фотографии были в газетах. Нет, думала, о ней еще и фильм сделают. И, кроме того, ей льстило, что Сиджимков окончил институт. Но как знать, не было ли и это ложью? Он ведь выдавал себя за холостого, а потом она узнала, что у него есть жена. А вот Киро, такой работящий и добрый, глаз с нее не спускает, а к нему она относится свысока. Считает себя выше его…
Дедушка Гьоне был на шоссе. Он разгребал кучу песка и бросал его в сторону. Лопата была ему явно не по росту. Он поворачивался то туда, то сюда, но не спускал глаз с приближающегося рабочего. Старик приметил его еще издали: знаю, что за птица, и давно за ним следил.
Таня остановилась поговорить с Гьоне. Но он подмигнул ей — молчи. Таня сообразила, что нужно остаться. Что-то произойдет. И все же она не могла удержаться от улыбки. Свисающие брови, растрепанные усы и седые волосы, торчавшие из-под шапки, делали деда похожим на лохматого пса.
Рабочий был уже близко, котомка болталась у него за плечами. Чувствовалось, что ему хотелось бы проскользнуть незаметно. Но дедушка Гьоне остановил его.
— Что у тебя в узелке?
Крестьянин смутился на миг и отпрянул. Потом поспешил принять независимый вид.
— А тебе что за дело до этого?
— Ну, ну! Я тут и вахтер и сторож. Мне за это жалованье платят. Это моя работа — знать, кто что приносит и выносит. Давай узел, — дедушка Гьоне протянул руку.
— Не трогай меня, — закричал рабочий, — рис рассыплешь!
По дороге непрерывным потоком шли люди. Двое рабочих, несших какое-то колесо на железном шесте, остановились передохнуть.
— Ты чего буянишь? Дай человеку посмотреть. Это же его обязанность.
— Пусть смотрит! — зло ответил рабочий. — А чего там смотреть? Рису купил в магазине, несу домой.
Дедушка Гьоне заглянул в узел: в самом деле рис. Но почему так много? Он засунул руку глубже и нащупал что-то круглое. Вытащил одну за другой три электрические лампочки.
— А вот это тоже рис?
— Гляди-ка, уж чересчур крупный! — засмеялись рабочие, подняли колесо и пошли дальше.
По дороге шли еще двое, слегка покачиваясь.
— О-оставь ч-человека! — забормотал один.
— Не поддавайся, друг, — сказал другой, державшийся увереннее. — Чего пристал к человеку? — угрожающе обратился он к дедушке Гьоне. — Невидаль какая! Твои они, что ли?
— Не мои и не твои, — крикнул старик, приосанился и воткнул лопату в землю. Ее ручка доходила ему почти до шапки. — Это государственное, понимаешь? Я тут для того и поставлен, чтоб задерживать таких вот прощелыг, вроде этого.
— Так вот почему «перегорали» лампочки в туннеле! — грустно сказала Таня. — И зачем они тебе? У вас в селе нет электричества и не будет. Ведь вы же переселяетесь?
— Да нужно же в Софию готовиться, — признался задержанный.
— Вот негодяй! — крикнул дедушка Гьоне ему вслед. — Хорошо, что я тут сегодня был. Палец у меня нарывал, так инженер дал мне отпуск на два дня. Тут в аптеке мне его перевязали. А вчера вечером старуха говорит: дай я тебя вылечу. Заварила щелочной воды, налила в консервную банку и велела опустить руку. Утром просыпаюсь — ничего нет. Ну зачем, говорю, мне отпуск? Пойду на работу. Вот я и вернулся. А моя старуха — она умеет лечить.
Все разошлись, а дедушка Гьоне все рассказывал и похваливал свою старуху.
Компания доктора Загорова по игре в бридж распалась. Инженер Тошков пошел в гору, ждал, что его, как начальника сектора строительства, наградят, и опасался, как бы связи с людьми вроде Загорова не помешали его карьере. Толстяк уехал в провинцию, а Перка старалась заходить пореже, чтобы не встречаться с Дорой, к которой она с некоторых пор питала нескрываемую ненависть. «Подумать только, как мог человек нашего круга изменить нам и продаться коммунистам?!»
Стоян Загорев сидел в углу за карточным столиком и раскладывал пасьянс. Когда заканчивал, то нетерпеливо перевертывал карты, словно от результата пасьянса зависело будущее. В то же время он внимательно прислушивался к разговору, который происходил в другом конце комнаты.
— Ты должна убедить Траяна уехать скорей. Зачем им прислуживать?
— Кому прислуживать, мама?
— Тем, кто у власти. Не бери много вещей. И смотри, чтоб соседи не увидели, как ты выносишь чемоданы. Хоть суд и решил в вашу пользу, все равно вас из квартиры выселят. Вот тогда ты сама убедишься: все, что пишут в газетах, только пропаганда. Инженер Тошков понял, к чему все идет, и уже там и сям закидывал удочку, стремясь устроиться на работу в Софии. Он отличился, и его приглашают сюда. Он очень настроен против Траяна.
