Сорок минут прождал на улице; вышла девушка, сказала, что Анна ездила в Котон к родителям за каким-то ожерельем и будет позже. Потом явилась Анна, в очень красивом персиковом платье и на высоченных каблуках (никаких украшений на шее – кто-то из них соврал, или она, или девушка). Лицо покраснело от возбуждения. Не извинившись за то, что заставила ждать столько времени, она запросто взяла меня под руку и промолчала первые пятнадцать минут, пока мы шли к Тринити. Затем, к моему удивлению, выпалила:
– Мне надо уехать на пару дней.
– Не вижу проблемы.
– Ты говорил, что хотел бы пригласить меня в Корнуолл на выходные. Сказал, что можно взять лодку и целый день расслабляться на воде, пуская за кормой рябь.
– У меня в дневнике нет таких фактов.
– Но ты так говорил. Я эти факты записала. Поедем в Корнуолл в пятницу?
– Я не могу уехать на все выходные. У меня есть дела.
– Давай тогда хотя бы переночуем в Норфолке. Ты говорил, что хотел бы как-нибудь поехать со мной на пикник в дюны. Откроем бутылку шампанского и будем смотреть, как солнце садится в болото.
– Э-э… да. Этих фактов у меня тоже нет.
– Ты, блин, разборчив в фактах на заучку, Марк.
Я пожал плечами, потом ответил:
– Невозможно записывать все, что говоришь.
– Мне нужно где-то отсидеться и придумать, что делать с мачехой. Она сводит меня с ума своими угрозами.
– Прости, Анна. Но я не могу просто так все бросить и куда-то с тобой помчаться. В Кембридже, между прочим, майская неделя. На эти выходные много чего запланировано.
– Но ты же говорил, что готов ради меня на все. А это такая мелочь. Особенно когда мне нужна помощь.
– Я действительно такое говорил?
Она застыла как вкопанная и уставилась на меня, уперев руки в бока:
– Значит, это были пустые слова? Ты мне попросту лгал!
– К чему столько эмоций?
– Как ты смеешь говорить об эмоциях?! Как ты смеешь вообще так говорить?!
– Успокойся, Анна.
– Пошел к черту, Марк!
Так за несколько минут прогулка под руку превратилась в драку. Я и подумать не мог, что у Анны настолько взрывной характер, – до той самой секунды, когда она подняла руку и хлестнула меня по лицу. Не знаю, из-за чего она вдруг так на меня разобиделась: видимо, мои слова оказались для ее ушей не совсем приятными. Пришлось защищаться от столь решительного нападения, ибо меньше всего мне хотелось явиться на бал с черным глазом, в тон фраку. В какой-то несчастливый миг Анна потеряла равновесие, неловко качнулась на своих высоченных каблуках и со страшной силой ударилась о фонарный столб. Я от испуга открыл рот, но через секунду услышал сдавленный крик:
– О БОЖЕ! ЧТО ЗА ЧЕРТ!
Я наклонился, чтобы помочь ей подняться, но она оттолкнула мою руку и даже замахнулась, чтобы ударить во второй раз. К счастью, я успел увернуться от ее разъяренных ладоней. В конце концов я ушел, а она осталась стоять на коленях под столбом, сжимая руками голову и пронзительно визжа.
Я прошел через всю Португал-плейс, но на Магдален-стрит меня ждало новое потрясение. Передо мной предстала Клэр Буши со сложенными на груди руками и горящим взором:
– Я все видела, Марк! Вы держались за руки. И я все видела на Джизас-Грин. Все! Ты с ней спишь, да? Не желаю тебя больше видеть.
Я хотел было парировать, что вольному воля и что между нами с самого начала не было ничего особенного. Однако Клэр умчалась прочь до того, как я успел открыть рот, так что ей не пришлось слушать мой ответ. Проклиная женские закидоны (в этом городе, похоже, все девицы ненормальные, только каждая по-своему), я прошел дальше по Тринити-стрит и лишь застонал при виде змеящейся очереди из тех, кто рвался на бал. В очереди я заметил Элеонор Рузвельт, неотразимую в своем желтом платье, и решил к ней присоединиться…
