На этот день пришелся двойной ракетный удар. В десять утра зазвонил телефон – на линии была Лора Паттерсон.
– Я только хотела сказать, что три дня назад Анна явилась ко мне домой.
– Правда? Ну слава богу. Что случилось? Где она пропадала?
– Нам остается только гадать.
– Как?
– Она ничего не сказала. Вообще отказалась говорить.
– Я не понимаю.
– У нее был больной и растрепанный вид. Одета во все то же бальное платье.
– Что? Она пришла к тебе в том же самом платье?
– Да. Хоть от него и остались одни клочья. Ссадины у нее на руках мне совсем не понравились. Жирные, спутанные волосы. Но хуже всего глаза. Она… как безумная. Короче, я вызвала «скорую помощь».
Внутри у меня прокатилась волна облегчения, хотя я все еще боялся, что меня обвинят в Аннином, теперь уже временном, исчезновении. Я стал расспрашивать Лору о подробностях. Она сказала, что Анна до сих пор отказывается что-то кому-то объяснять. Мне стало еще легче – если Анна молчит о том, что с ней происходило, то и меня обвинять не в чем.
Но когда позже я встретился с Клэр на обеде в «Оливковом дереве», от легкости не осталось и следа. Она появилась в этом бистро с пылающими щеками и сверкающими глазами. Я должен был с самого начала догадаться: что-то здесь не так. Но я был слишком поглощен решением непростой задачи – как расстаться с нею, не разбив ей сердце уж очень сильно. До меня, кроме всего прочего, стало доходить, почему бесперспективны долгие отношения между моно и дуо.
Официант принес крем-брюле, и я уже почти выпалил, что она достойна лучшего парня, чем я. Забавно, но я собрался воспользоваться самым затертым клише из книжки «Как расстаться с девушкой, которую ты недавно трахнул, и сохранить при этом свою ценную задницу». Наверное, это свойственно всем мужчинам – в минуты отчаяния прибегать к затасканным оборотам. Но не успел я открыть рот, как Клэр положила на стол ложечку, вытерла салфеткой дрожащие руки и выпалила то, чего я не желал слышать еще миллион лет.
– Я беременна.
Вилка с лязгом упала на бетонный пол. Несколько секунд я таращился на Клэр, с ужасом раззявив рот.
– Не смотри на меня так, Марк. Скажи что-нибудь, пожалуйста.
Я моргнул, ибо черные точки неверия еще плясали у меня перед глазами.
– Ты уверена?
Слова вывалились у меня изо рта мучительной кашей. Клэр в ответ решительно кивнула. Потом объяснила, что пять дней подряд ее каждое утро рвало в ванной у миссис Перкинс, а позавчера она поигралась с тестом на беременность. Голубая полоска на индикаторе (плюс факт, что у нее уже двухнедельная задержка) заставила ее пойти сегодня утром к врачу. Тот подтвердил, что она беременна. Около четырех недель, сказал врач.
Будьте вы прокляты, фертильные девственницы-моно, – ни о чем другом я не мог в этот миг думать. Но как бы ни хотелось мне выскочить сейчас из бистро, занудное чувство ответственности удержало меня на месте. Пригвоздило к стулу. На тонком как лезвие обрыве, у самого края разверзшейся пропасти под названием «долг».
– Что мы будем делать с ребенком?
«Аборт», очень хотелось сказать мне. Этот дуо-моно-ублюдок разрушит мою жизнь. Если уже не разрушил. Но я прикусил язык. Слух о том, что я отправил на аборт женщину с моим отпрыском, разорвет в клочья мою репутацию. Как я посмел даже подумать о том, чтобы убить собственное дитя?
Тем не менее из-за моего долгого молчания у Клэр тревожно потемнели глаза.
– Неужели ты совсем не рад?
Я погрузил ложку в крем-брюле и отправил в рот гигантскую порцию.
– Мы поженимся?
Вместо ответа на этот вопрос я чуть не подавился, но как-то взял себя в руки.
– Давай обсудим потом, ладно?
От этих слов Клэр глубоко насупилась. Хватаясь хоть за что-то подходящее, я пообещал ей, что мы завтра увидимся за обедом и как следует все обсудим. Клэр явно не удовлетворил мой ответ, но она все же согласилась встретиться завтра в час дня в «Бэкстрит-бистро». Словно в тумане, я потащился обратно в колледж, едва увернувшись на Тринити-стрит от ехавшего по встречной полосе велосипеда.
Что же мне, тысяча чертей, теперь делать? Я в глубокой заднице из-за того, что трахнул невинную деву в самый неподходящий день месяца.
