К утру в моей московской авоське из еды уже ничего не осталось! Денег мне было дано пять рублей. Тратил их на чай. Опыт первой поездки давал о себе знать. Рубль я заплатил проводнице за постель. В этом поезде не спрашивали, нужна ли она. Постель уже была застелена на верхних полках. Белоснежная наволочка и простыни с синим штампзнаком принадлежности железной дороге.
Когда вокруг тебя режут сало, мажут хлеб маслом, чистят яйца, вытаскивают из сумок целую жареную курицу, ломают её на куски, аппетитно отправляют в рот с прочими разными вкусностями, трудно понять, почему у тебя этого нет. Выпив два стакана чая за пятачок лишь потому, что это четыре куска сахара в фантиках, я ушёл гулять по вагонам.
Из тамбура попадаешь на громыхающие площадки между двух вагонов. Ловишь момент, когда площадки платформ совпадут в своей геометрии, переступаешь, открываешь дверь в тамбур и входишь в следующий вагон.
К обеду в моей голове под стук колёс чётко и ритмично и назойливо звучало «хо-чу есть, хо-чу есть». Наверное, всевидящий, всё чувствующий женский глаз это заметил. Соседка по полке мне предложила еду, а мне было стыдно согласиться. «Спасибо, я сыт», – гордо ответил я, лёжа на своей полке. Голод – не тётка! К вечеру не удержался от предложенных мне доброй соседкой бутербродов.
Завершалась моя обратная дорога из Москвы, дорога в никуда. В десять часов вечера поезд прибыл Ригу. Всё успел сделать вовремя. Перекомпостировал билет, нашёл нужный перрон. Автобусный билет, как оказалось, надо будет приобретать в автобусе. Час ожидания на вокзале. Объявляют посадку. Подошёл поезд. Я зашёл в вагон и сел на жёсткую лавку. В вагоне было сыро и холодно, как это и должно было быть в марте. Мучило чувство голода. Труднопереносима эта штука – желание есть.
Вагон поезда дернулся, заскрипел всеми своими железяками и покатился в сторону дома. Его трясло, мотало из стороны в сторону, казалось, что он рассыплется на ходу. Огни Риги исчезли в ночи. Потом пошли остановки. Сначала я считал, затем сбился. Вечер слился с ночью в сплошную холодную, мелькающую пустоту ожидания. Вагон был полупустой. Проводница собрала билеты и предупредила меня, что в Стенде поезд прибывает в полчетвёртого утра и объяснила, что автобус по прибытии поезда на станцию Стенде стоит пять минут, собирает пассажиров на Кулдигу, если они есть, и уезжает.
По мере приближения к дому возрастало и моё волнение. Как правильно поступить? Что делать? Куда и к кому пойти по приезде? Эти и множество других вопросов крутились в моей голове и я не находил ответа на многие из них. Как это зачастую бывает, решение приходит вне зависимости от нас. Как не пытался я удержаться от сна, боясь пропустить станцию Стенде, всё же заснул. Видимо дали знать о себе события последних дней. Все страхи и переживания остались позади.
Проснулся я оттого, что проводница расталкивала меня: «Мальчик! Мальчик! Это станция Стенде, поспеши!». Поезд уже несколько минут стоял в Стенде. Уже почти на ходу поезда я спрыгнул и увидел, как автобус медленно отъезжает от здания вокзала. Я рванул к автобусу. Споткнулся. Упал лицом в грязь. Встал и остался стоять в ночи в центре этой мартовской лужи и слякоти. Автобус уехал. Промокший и замёрзший я вошёл в зал ожидания станции Стенде. В углу стояла круглая чёрная железная печь, от которой исходило приятное тепло. В зале никого. Забрался в нишу, между стенкой и печью, прижался к ней.
Тепло. Так и простоял до утра.
Денег на автобусный билет у меня не было. Я думал, что мой билет оплачен до конечной. План мой был таков. Показываю железнодорожный билет, объясняю, как и что случилось, прошу какую-нибудь попутную машину довезти до Кулдиги с последующей оплатой уже дома. Отстроил план, как вызову бабушку. У нас был с ней оговорён условный стук в ставни. Я точно знал, что в дом заходить я не буду.
Пока стоял за печкой, я согрелся. Наступало утро. Навалилась дикая усталость и какая-то щемящая душу тоска. Мучило все нарастающее чувство голода. Дом был совсем рядом, в шестидесяти километрах. Я прекрасно понимал, что в данный момент никто не знает, где я нахожусь, и никто мне поможет. Возникла идея идти пешком. Отбросил её сразу – март месяц, на дороге распутица.
Принимаю второе «экономическое» решение в своей жизни – продать часы, которые купил отец.
Рассвело. Я выбрался из своей тёплой ниши за печкой, вышел на улицу и первому встречному мужику предложил купить часы. Наверное, вид у меня был слишком неприглядный после моего падения в мартовскую лужу. Пока стоял у печки, грязь пообсохла, и я, как мог, почистил пальто и брюки. Мужик набросился на меня с руганью и угрозами, пытался задержать, схватил за рукав и вдруг остановился и спросил: «А зачем тебе деньги?»