— То есть ты говоришь мне, что не признаешь нас парой категорически? Верно? Тогда зачем ты все эти четыре года пудрил мне мозги? Зачем?! — Зави вскочила со стула, понимая, что все буквально ускользает из её рук. Внутри закопошился жуткий страх расставания. Страх, что все их мечты разобьются прямо сейчас о скалы его равнодушия.
— Перестань… Правда. Ты ведь не такая…
— Том… — Зави подошла вплотную, заглядывая ему в глаза. Взгляд мужчины был спокоен, на удивление. Теплые искорки блуждали в глубине его взгляда, но на лице не отобразилось ни йоты теплоты, — Я так сильно люблю тебя… И не представляю, что делать без тебя. Я не хочу расставаться с тобой…
— Любишь? Принцесса, а ты уверена в этом?
— Ты говоришь страшные вещи… Как можно быть не уверенным в том, что любишь кого-то? Или ты считаешь, что я терплю твои выходки, исчезновения, равнодушие и измены просто так? Ты столько раз вытирал об меня ноги…
Томас молча склонил голову к плечу, внимательно наблюдая за Зави через линзы очков. Она металась по кухне, рассыпаясь незримыми искрами негодования. Удивительно было наблюдать, как весь её пыл разбивался о его спокойствие, угасая, так и не разгоревшись из искры в пожар. Вопреки привычному.
— Мы с тобой начали встречаться у Пинтера… Как ты помнишь. Период у меня был мягко говоря, не важнецкий. Впрочем, он ещё не окончился, и я не знаю, когда смогу выровнять этот чертов падающий самолёт, — сокрушенно пробормотал Томас, покачивая головой и делая медленный вдох. Брови его поползли вверх, собирая лоб в складки, — Я, черт возьми, рассчитывал на то, что отношения с тобой будут легкими и удобными нам обоим, но не превратятся в груз, тянущий ко дну каждого из нас…
— Давай уже, не тяни. Ты сейчас просто рвешь мне сердце!
— Я…. Очень люблю тебя, Зави. Но так больше не может продолжаться.
— Любишь? — вдруг насмешливо взвизгнула она, — Любишь, значит… А эту девицу ты тоже любишь?!
— Прошу прощения? — искренне не понял он, замерев на миг, словно олень, выхваченный светом фар во тьме. Сердце ухнуло в груди, и остановилось в панике ища выход.
— Та, что живет в Долстоне… Я все знаю… — горько произнесла Зави, кусая губы, чтобы не заплакать.
— Чтож…
— Ты мне изменял!!! Ты! Спал с ней, а потом ложился в постель со мной?! Какая гадость… И сейчас ты говоришь мне о любви? Ты… Фу… Фу, как гадко… Самому не тошно?
Том сидел за столом, одновременно и пригвозжденный словами Зави, и почувствовавший облегчение, словно гора свалилась с плеч.
— Я закрывала глаза на твои интрижки, когда ты шатался по кабакам, прикрываясь депрессией! Молчала, когда твои шлюхи звонили на мобильник среди ночи! Залезали в дом! Присылали свое поганое дешевое белье! Но я знала, что всё это было временно, и ты никогда не вел себя, как дрянь! — Зави приблизилась к нему, выкрикивая слова обвинений в лицо. Капельки слюны прилипли к стеклам его очков. Томас снял их, привычно протирая всегда находящейся под рукой нубуковой салфеткой.
— Я терпела все это дерьмо! Терпела! Думала, что ты наконец, поймешь, что я люблю тебя. Что я лучше этого отребья, что падает тебе под ноги, лишь бы ты поимел хоть одну из них… Но это… — Зави, покопавшись в своем смартфоне, ткнула ему в лицо фотографию, на которой он целовал Натали на крыльце ее дома пару дней назад.
— Когда ты узнала? — тихим голосом поинтересовался он.
— Какое это имеет значение, черт возьми? Месяц назад ты завис с этой тварью в Лэндс Энде, не так ли? Соврал мне, что Престон положил тебя на обследование… Пакость какая… Любишь, говоришь… Сука. Я просто… Не знаю, как тебя не убить сейчас!
Том шумно сглотнул. Не такого поворота событий он ожидал. Зави… Она знала и терпела всё это… Но, почему? Неужели она и правда так сильно его любила, что закрыла глаза на измены? Во рту пересохло. На кухне вдруг стало невыносимо жарко. На лбу выступили мелкие бисеринки пота.
— Я сейчас не знаю, как реагировать на твои поступки. Снова ли закрыть глаза на это, или, сука, причинить тебе такую боль, чтобы ты уже никогда не поднялся! А для этого у меня все есть… Ты, тварь такая, даже умудрился меня изнасиловать в порыве своей придури! Ты хоть понимаешь, что сломал мою жизнь?!
— Зави… Я по-твоему все на зло тебе сделал?! Неужели ты решила, что это так? Да я устал от равнодушия, холода домашних стен. Ни опоры, ни понимания! Только упреки… Я пытался достучаться до тебя… Весь прошедший год, не месяц и не два. Год! Я устал быть не услышанным, — начал он, подбирая слова, и стараясь не сорваться в штопор собственной истерики, — В результате ты только чаще стала закрываться от меня в кабинете… Я люблю тебя, но… Не так, как ты этого заслуживаешь. Ты достойна чего-то лучшего, настоящего… Кого-то, кто будет посвящать всё свое свободное время тебе, и любить.
— Ммм… Вот что значит… Разлюбил…
Зави услышала, как с грохотом рушатся стены её воздушных замков, погребая под собой абсолютно всё. Неужели их история заканчивается прямо здесь и сейчас, на этой блядской кухне.
