Мы снова заходим в лифт в конце коридора.Я прижимаюсь к стенке, размещая руки в карманах штанов.Девчонка прожигает меня своими шоколадными глазами.
Я вопросительно поднимаю бровь, одергивая футболку.
— Что? — решаюсь спросить, чем и спугиваю ее.
Аня лишь улыбается и выходит через открывшиеся двери лифта.Опять проходим по широкому и длинному коридору, я, как обычно, здороваюсь со всеми подряд, перекидываясь словечками и пожимая руки.
И, кажется, опять замечаю внимательный взгляд барышни у входа.Скоро кто-то опять разнесет инфу о том, что у Кирилла Незборецкого снова появилась сучка.Как же я угараю, когда какой-нибудь паблик выкладывает такие посты.Потом ночь не могу уснуть из-за смеха.
Ловко лавирую меж людей, проходя вперед.И вот, уже через минуту, мы оказываемся на холодной ноябрьской улице.
— Тебя подвезти? — спрашиваю я, рискуя своим лицом, потому что, казалось, если спрошу у нее еще раз вопрос, на который следует очевидный ответ, я хорошо огребу.
Вместо должного я лишь получаю нежный поцелуй, отчего улыбаюсь и прижимаю ее к себе.Меньше, чем через минуту отрываюсь, оставляя свои ладони на ее бледном личике.Пальцами заправляю ее выбившиеся черные пряди волос за ухо.Она лишь поджимает губы и несмело усмехается.Я улыбаюсь, целуя ее в лоб.Какое же, все-таки, охуенное чувство, чувство собственности.Хотя, я знаю, что это пока совсем не так.
Она опять со мной, точнее на время, на какую-то куцию, но я обещаю, что в ближайшее время я присвою себе эту собственность.Мы оба уже сделали шаг к возвращению на прежние круги, но я уверен, что теперь все будет по-другому, хотя бы потому что я договорюсь с Газом брать ее везде с собой, как часть себя.Думаю, никто не будет против.
Теперь лохматая голова Ани прижимается ко мне, а я, прямо, как в фильмах, стою и смотрю вдаль.Буквально.Обнимаю ее и смотрю на разные дома, мелькающие утренние огни и другую такую незначительную чепуху.Еще месяц назад, я был готов напевать себе под нос днями напролет строчки из песни «Я бы улыбнулся, но нету ведь повода.Я пью вино, смотрю на тучи, мне так холодно…», и Оля Агада готова была меня зарезать за то, что я постоянно хожу с кислой миной и вяло пляшу на концертах.Я сам это понимал, но ничего не мог поделать.
Сейчас я так же смотрю на тучи, мне холодно и от винца бы не отказался, но теперь холодно снаружи, это физический холод, а не душевный.Хотя, где-то там, неглубоко, я знаю, что сидит какой-то злой, черствый Кирилл, который бы наверняка не сдвинулся с места тогда, когда Аню хотели накачать таблетками, когда я мог оставить ее с ним терпеть невыносимую боль из-за ломки, но я же не бросил.Я не оставил ее.Первоначально, я хорошо раскрасил ебальник Тимуру, после чего повез Аню домой, отогрел, вытрезвил и уложил спать, ей Богу, как маленькую девочку.Но сам факт, что меня устраивает, мне нравится ухаживать за ней, нравится проявлять заботу и внимание, ведь я всего недавно осознал, сколько нервов она потратила из-за меня, из-за моих же выходок.Я не меньше.
Сейчас я должен «ликвидировать» только одного человека, если его так можно назвать, скорее животное — Тимура.Ему незачем крутиться в этих кругах.Ему незачем крутиться рядом со мной и с моими близкими.Я, черт знает, что он забыл на той презентации.
Наконец, очухиваясь от своих раздумий, поднимаю голову.Ярко-желтая машина такси подъезжает почти к самому крыльцу.Девушка отстраняется от меня, продолжая слабо улыбаться.Я легко треплю ее по голове, обнажая оскал.
— Звони, если будет нужно, — говорю я, скользя рукой по руке к ее ладони.Крепко сжимаю ее и немного покачиваю, расплываясь в счастливой детской улыбке. — Можешь приехать сюда, как освободишься.Ближайшую неделю я тут.
— Спасибо, я подумаю, — девчонка ухмыляется, робко и быстро целуя меня в щеку, и убегает к желтой машине.Я прячу руки по карманам, оставаясь на крыльце.
Как дурак, стою и улыбаюсь на пороге в офис.Наверное, мне стоит зайти внутрь и смеяться там, чтобы не отпугивать людей.А то мало ли кто-нибудь перепутает Газ с дуркой, наверное, порой так и есть, особенно перед Новым Годом, когда поднимается ажиотаж вокруг исполнителей, все бегают, крутятся, вертятся, в надежде срубить, как можно больше бабок, чтобы отметить начало 2018 на полную катушку с сучками, бухлом и травкой.Не помню уже, когда по-другому праздновал этот маленький отпуск, который начинается с двадцатого декабря в Алматы и заканчивается где-нибудь под столом или в кровати с барышнями с седьмого по десятое января, после чего все снова принимаются за работу.
И что-то мне подсказывает, что этот Новый Год я проведу совсем не так, как представляю.
