Наверное, она дура, раз любит грейпфрут. Мазохистка, извращенка, идиотка. Но она даже думать не может о чем-то другом. Ей нужна его горечь, его твердокожесть, его сочная мякоть, спрятанная под миллионом преград. Ей нужно бороться с этими преградами, чтоб потом в темноте ночи понимать, ради чего боролась. Что он может быть таким… Что может заставлять потерять цельную себя, зато почувствовать себя частичкой его. Что не бывает горечи более сладкой, чем его горечь. Что не бывает награды большей, чем добраться до его вкуса.
Когда Ярослав опустил ее на кровать, Саша непроизвольно улыбнулась. Толком сама не знала, спит уже или еще нет, но мысль ее посетила забавная.
Странно так рассуждать о грейпфруте. Даже глупо. Но она ведь о нем. Исключительно о нем.
– Спи, я скоро вернусь, – Яр поцеловал, прошелся взглядом по голым ногам, которые Саша тут же попыталась подобрать под себя, сворачиваясь в клубок, а потом развернулся, вышел из комнаты. Пока не передумал, пока не отложил.
В комнате для охраны не было никого. Ярослав даже не знал, стоит ли считать это удачей или поводом для того, чтоб завтра кто-то был с треском уволен. Он сел за компьютер, открыл крышку, а потом обнаружил спрятанную под ней записку:
«Чтоб стереть, нужно… (и четкая пошаговая инструкция), а чтоб скопировать… (и еще одна такая же, но уже связанная с другим процессом)».
Артем. Яр усмехнулся, в очередной раз, убеждаясь в том, что когда-то сделал правильный выбор, взяв охранника на работу.
Самарский включил запись.
Вот, она на цыпочках крадется в кухню, осматривается, ежится, а потом направляется к холодильнику. Открывает его, свет тут же четко очерчивает ее силуэт. Она наклоняется, оголяя бедра…
И уже этого достаточно, чтоб дыхание перехватило, а эта запись лишилась возможности хоть когда-то быть увиденной посторонними.
Несколько мгновений Саша провела в поисках, а потом нашла то, что искала, захлопнула дверцу, подошла к столу.
С каким рвением и нетерпением она пыталась справиться с кожурой, будто от этого зависела все жизнь, а не только ночная трапеза.
А потом появился он… Никогда у Ярослава не возникало желания смотреть, как все выглядит со стороны. Участвовать было как-то интересней, а тут…
Она снова, во второй раз за ночь, шептала для него, захлебывалась словами, поцелуями, прижималась, смотрела и закрывала глаза, а потом снова смотрела.
Когда Ярослав вернулся в спальню, Саша уже мирно спала. Не желая будить, он лег рядом, сначала просто пристально смотрел, а потом не выдержал, притянул к себе, дождался, пока она устроится удобно, так, как любит. Пока забросит ногу, пока устроит голову на плече, а руками обнимет, обнял в ответ.
– Я не отпущу тебя, малышка. Прости.
Он толком не знал, когда именно это понял. Вряд ли этой ночью. Наверняка намного раньше. Просто сегодня осознал окончательно. Не откажется от нее. И это будет сложно. Потому что она-то до сих пор сопротивляется. Убеждает себя, что сможет без него. Что улетит, стоит только забыть закрыть клетку. И не просто улетит. Улетит, а потом забудет. Но он-то знал. Она не забудет. И он не забудет. А потому не отпустит.
Он тоже любил один фрукт. Грушу… Наверное, все-таки грушу. Твердую, пока не поспеет. Такую враждебную и непрошибаемую. Но от нее невозможно оторваться. Даже когда она еще не созрела… А вот когда сдастся, устанет упираться, дозреет, становится мягкой, сладкой, нежной.
Странно так рассуждать о груше. Даже глупо. Но он ведь о ней. Исключительно о ней.
На следующий день Ярослав вместе с Димой снова уехали. От Саши никто не скрывал – в Киев.
– В который раз он уезжает? – Глафира с Сашей стояли на пороге, когда черная машина скрылась за воротами.
– Не знаю.
– Ну хоть возвращается, и на том спасибо, – женщина замоталась потуже в шерстяную шаль, в последнее время с каждым днем становилось все холодней. – Сашенька, я хотела поговорить, насчет того вечера, когда вы уезжали. Ты прости меня, я, наверное, много лишнего наговорила. Это ведь действительно не мое дело. Я просто Ярослава вижу насквозь, и то, что к тебе неровно дышит, вижу…
Саша тяжело вздохнула. В последнее время, все подряд говорили ей об этом, и Глафира, и Артем, даже Дима, пусть и очень своеобразно, да и Ярово «я влюбился» не хотело выходить из головы. И как же не вовремя это было.
– А по твоему поведению мне судить сложней. Ты постоянно закрываешься, и от меня, и от него, да ото всех! Я хотела как лучше, думала, тебе нужно время, чтобы подумать, побыть одной. Думала, что для тебя все слишком быстро развивается, вот и хотела хоть немного оградить, пока могу, пока вы не уехали.
– Спасибо, Глафира, я ценю вашу заботу…
– «Я ценю вашу заботу, но не лезь, старая карга, туда, куда не просят», да? – Глафира обняла Сашу за плечи, делясь своим теплом. Она не сердилась, и не обижалась – не на что, это их судьбы, просто помочь хотела.
– А давайте что-то приготовим? – Саша решила сменить тему, чтоб не накручивать себя еще больше. – Ужасно хочу чего-то вкусного…
