Перепуганная, потерянная, не понимающая что происходит вокруг, Саша протянула руки к маме в надежде, что как всегда ее чудодейственные объятья помогут в любом горе. Вот только женщина продолжала молча плакать, переводя взгляд с одного лица на другое. Так похожи, но такие разные чувства она сейчас испытывала к этим двум.
– Прости, Сашенька, прости. Ты когда-нибудь меня поймешь. Обязательно поймешь, – смахнув слезы, она помчала прочь. Пытаясь не слышать ни удушливых рыданий собственного ребенка, ни крика вдогонку мужа.
– Потаскуха!!! Ты предпочла собственному ребенку какого-то ублюдка!!! Ты слышишь меня?!
Саша вздрогнула, возвращаясь из, наверное, самого страшного воспоминания, хранящегося в памяти. Ей было четыре. В этом возрасте дети часто путают настоящие воспоминания и сон, но она была уверена – этот кошмар тогда ей не приснился.
– Мама ушла. А мы с папой остались одни. Она предпочла своей семье другого мужчину. А на память о себе оставила мне астму.
– Подожди… – Яр пытался сопоставить все услышанное с тем, о чем знал сам. – Это не аллергия?
– Нет. Психосоматика. Реакция организма на стресс. Это не лечится, просто… Просто в последнее время приступы случались все реже.
– Когда они случаются? – голос Самарского похолодел, в воздухе повеяло морозом. В последний раз ей стало плохо, после того, как он… Повел себя как последний подонок.
– Когда я слишком нервничаю, переживаю. Пугаюсь или радуюсь. Это невозможно предсказать. Во всяком случае, я не могу. Поэтому…
– Поэтому, постоянно носишь с собой баллончик.
– Да. Так делают все астматики…
– Прости, – Яр склонился, поцеловал, не давая закончить фразу. Раз он решил ее защищать, теперь придется защищать еще и от этого, от собственных страхом, нервов, переживаний.
– За что? – Саша запрокинула голову, освобождаясь от не слишком настойчивых губ. – Это не ты бросил меня, пообещав, что когда-то я все пойму.
– Она не вернулась?
– Нет. Я не знаю, что произошло с этой женщиной. Не знаю даже, жива ли она. Меня это не интересует. Она бросила нас с папой ради чего-то другого. Я не хочу знать ничего ни о ней, ни об этом другом. Она ошиблась, я не пойму. Никогда не пойму, – каждый раз, когда Саша думала о своей матери, на душе становилось слишком гадко. От обиды и гнева. И за себя, и за папу.
– Но Саша… – он сам не до конца понимал, что собирался сказать, как оправдать неизвестную ему женщину, но считал, что обязан это сделать.
– Нет, Самарский, не нужно выступать адвокатом униженных и оскорбленных. Я никогда не пойму женщину, оставившую своего собственного ребенка ради мужчины.
– Так все объяснил тебе отец…
– Так я все слышала сама. Своими ушами! – чувствуя, как он снова заставляет ее нервничать, Саша села, бросив на мужчину яростный взгляд. Не медля, Яр тоже поднялся.
– Тебе было четыре, малышка. Ты не могла запомнить все… – он попытался пригладить выбившуюся прядь, но Саша увернулась из чистого упрямства.
– Думаешь, я бы не запомнила, что кричат друг другу мои родители, ненавидя в этот момент и себя, и меня? Ошибаешься, Самарский, ты не знаток человеческих душ!
– Саша… – Яр окликнул яростно сжавшую кулаки девушку, стоило той лишь отвернуться от него. – Я ведь не прошу тебя ее прощать. Не оправдываю твою мать, просто может она уходила не к другому мужчине, может она убегала от того, который рядом?
– Самарский… – Саша снова повернулась к мужчине, прилагая титанические усилия, чтобы не нагрубить ему, как это сейчас до одури хотелось сделать. – Считаешь, я стану слушать тебя в делах, касающихся моего отца? Даже не пытайся заставить меня в нем сомневаться. Это не он ушел из семьи. Не он бросил нас ради кого бы то ни было. Не он убежал. Не важно от или к. Не он! Я не нуждаюсь еще и в твоей терапии, хватит! Достаточно уже наслушалась в детстве!
Обелить мать в ее глазах пытались. Пыталась крестная, когда-то лучшая мамина подруга, пыталась бабушка по маминой линии – единственный человек из семьи Анастасии Титовой, которого отец к Саше ненадолго подпустил. Пыталась психолог, ведь простить и отпустить обиду – верный путь к излечению. Не получилось. Саша не хотела прощать.
Смиряясь с тем, что сейчас его не слишком убедительным аргументам Саша все равно не внимет, Яр сдался.
– Твой вопрос, – на непонимающий взгляд Саши ответил: – Твоя очередь задать любой вопрос и получить на него честный ответ.
Не давая себе времени передумать, Саша выпалила то, что интересовало ее давно, а вот спросить она не осмелилась бы, если бы сейчас в висках не била кровь с такой силой.
– Кто для тебя эта Снежа?
Самарский смотрел на нее долго, храня при этом молчание. Он думал. Как ответить правду на вопрос, на который и сам не знаешь ответа. Когда-то Снежа была для него всем. Почти всем. А вот теперь… Он ведь еще тогда, в машине, скинул ее звонок, принимая для себя окончательное решение.
– Мой друг, настоящий друг, которому я могу доверять секрет и быть уверен, что она его сохранит. Друг, который помог мне справиться с самыми большими потерями, которые, казалось, я не переживу…
