– Пойдешь, – на лице Самарского загорелась хищная улыбка. Кажется, именно это ему и нужно было. Снова решил поиграть, а для игры нужна исполнительница роли той, чью волю будут ломать.
– Снова через плечо и в пещеру? – ну что ж, правила этой игры Саша тоже помнила отлично.
– Нет, теперь – только добровольно, – голос звучал так серьезно, а вот с губ не сходила наглая усмешка. Самоуверенный напыщенный индюк.
– Я никуда не пойду, Ярослав Анатольевич, мне есть, чем заполнить вечера.
– Например, общением с этим недомерком? – Самарский склонил голову, продолжая сверлить ее взглядом.
– Не твое дело! – Саше было почему-то страшно притронуться к нему, но по-другому заставить отодвинуться не получилось бы, а он с каждым словом все приближался и приближался. Сейчас девушка уже чувствовала дыхание на виске.
– Я же предупреждал, что убью его, если он будет протягивать к тебе свои короткие ручки.
Про протягивание ручек он не говорил ни слова, но вряд ли сейчас оценил бы этот аргумент. А чтоб придумать другой, пришлось на секунду закрыть глаза – слишком его близость напрягала.
– Я взрослая самостоятельная женщина Ярослав Анатольевич, и подобные заявления как минимум неуместны, я бы на вашем месте молчала про убийства, вряд ли заявляй вы подобное направо и налево, правоохранительные органы отпустят вас в следующий раз так быстро!
– Взрослая и самостоятельная? – в голосе прозвучало веселье или… насмешка.
– Да.
– Так что же ты, взрослая и самостоятельная, ведешь себя как ребенок? Я же просил, Саша, усиль охрану, в чем проблема? Почему единственный, кто попытался помешать мне к тебе приблизиться – этот рыцарь недоделанный?
– Почему я должна слушать вас? Напомните, пожалуйста, кто вы мне? Отец? Брат? Может, муж? – обида снова подняла голову. Обида за все эти месяцы, чертовски долгие и такие сложные месяцы.
– А к советам старых друзей ты не прислушиваешься?
– Вы? – Саша не сдержалась от нервного смешка. – Да с такими друзьями, Ярослав Анатольевич, и врагов не надо! Я не пойду ни на какую вашу триумфальную встречу друзей с несколькими сотнями гостей и кучей журналистов! Не вам приказывать, с кем и когда мне общаться, и о своей охране я тоже как-то позабочусь сама! – девушка не знала, чего он хотел добиться, но в глаза Самарскому она теперь смотрела без страха и смущения.
Саша ожидала, что он, как всегда, тут же отпарирует ее выпад в своей обычной категоричной манере, а он удивил. Взгляд, сосредоточенный на лице, вдруг опустился вниз, губы снова дрогнули в улыбке.
Вот дура. Непроизвольным защитным жестом Саша прикрыла голую шею, на которой покоился скрипичный ключ. Его подарок, который она почему-то носила, даже не снимая.
– А теперь, малышка, слушай меня. Насчет презентации я не спрашивал. Ты идешь. Так надо, а значит, ты идешь. Светличный… Я сам не понимаю, почему он до сих пор ходит по земле на своих двоих, если это повторится, начну я, пожалуй, именно с ног. А насчет охраны, тут у тебя есть выбор, либо ее усиливаешь ты, либо этим занимаюсь я. Но, подозреваю, мои методы тебе не понравятся. Ясно?
– По какому праву…? – уникальный человек. Пять минут общения с ним, и гнев просто переполняет, требует выхода и как можно быстрее.
– Если ты будешь продолжать так смотреть, Саша, сторожащему у двери рыцарю-недомерку очень не понравится то, что он застанет в комнате по возвращению, а вот тебе понравится… – прежде чем смысл угрозы дошел до девушки, она дважды открыла-закрыла рот, как рыба, не издав ни звука.
– Ты… Да ты старательно делал вид, что меня не существует два месяца, чтобы сейчас припереться и заявлять такое? Иди к черту! – не сдержавшись, Саша толкнула мужчину в грудь.
– Только с тобой, – очередная улыбка, еле ощутимое касание губ к губам, и по собственному желанию, а не из-за ее жалких попыток его оттолкнуть, Ярослав выпрямился, отступил. – В Ривьере в восемь.
Самарский застыл на секунду, снова изучая ее лицо, а потом молча вышел, даже обычно грохающая дверь закрылась подозрительно тихо.
Чувствуя, как щеки пылают, сердце бьется в три раза быстрее, чем нужно, а грудная клетка вздымается, словно после бега, Саша невольно сжала кулаки. А ведь она уже успела забыть, что так сильно может раздражать в этом мужчине – все должно быть так, как он считает нужным. Только он и никто другой. Он даже не допускает возможности, что в мире могут существовать люди, с ним несогласные.
– Упрямый осел, – не сдержавшись, девушка стукнула по ручке кресла, закрывая глаза. Нет, она должна успокоиться. Как можно быстрее. Вдох-выдох. Представить себе сотню воздушных шариков, летящих в небо, или поляну с цветами, над которой порхают сотни бабочек, или белый песок и теплое море где-то на забытом богом краю света. Вдох-выдох. Только спокойствие и никаких нервов. У нее самой этих самых нервов уже просто напросто не осталось, кроме того, ведь дело не только в ней… Расслабив ушибленный кулак, Саша накрыла рукой плоский еще живот. – Ну что, познакомься, это был твой сумасшедший папаша… – жаль, дети не умеют отвечать из утробы, иначе, Саша была уверена, их ребенку было бы что сказать.
