Саша поняла, что что-то не так давно, еще до побега, просто не хотела даже мысли допускать, что же именно может быть не так… А ведь надеяться, что пронесет, было очень опрометчиво – слишком часто в пылу страсти они забывали о том, что от этого бывают дети.
По возвращению домой Саша долго и упорно доказывала себе, что тошнота – всего лишь одно из проявлений стресса, резкая смена настроения – тоже, как и сбившийся ритм. Девушка убеждала себя в этом каждый божий день, засыпая и просыпаясь, но проведя очередное утро в обнимку с вечным спутником утреннего токсикоза, пошла к врачу.
С замиранием сердца она следила за тем, как молодой доктор берет в руки результаты анализов, открывает папку, пробегает взглядом по строкам.
– Ну что ж, поздравляю. Вы беременны, – на улыбку в ответ сил не было. Хотелось только убиться головой об стену. Допрыгалась, Сашенька. – Хотите, я могу сообщить вашему мужу новость… – видимо, врач посчитал, что она испугалась возможной реакции «мужа», потому-то и предложил свою помощь в этом щекотливом вопросе. В чем-то он был прав…
– Я не замужем.
– Оу, – мужчина кивнул, сменяя выражение лица на деловое. – Срок у вас приличный, шесть недель. Если собираетесь делать аборт, нужно поторопиться. Я могу записать вас на следующую среду.
Вот так просто – каких-то пять дней, и проблемы как ни бывало. Просто ли?
– Вам нужно время подумать? – еще немного, и гинекологу пришлось бы перепрофилироваться в психотерапевта, с каждой минутой молчания Саша все глубже уходила в собственные мысли.
– Нет. Запишите на среду, – вскочив со стула, она направилась к двери.
– Подождите, я запишу, – ослушаться врача она не смогла, остановилась уже у выхода. – Но вы подумайте хорошо. Скажите отцу ребенка, взвесьте все прежде, чем принимать такое решение.
Ответа он не ждал, а Саша и не знала, что на это ответить. «Скажите отцу ребенка…»
Сложно сказать что-то человеку, который ворвался к тебе в жизнь, все там перелопатил, а потом исчез бесследно…
Как только Саша пришла в себя после возвращения домой, она первым делом сделала то единственное, чем могла помочь. Все дни, проведенные в четырех, уже родных, стенах, прежде чем выйти на улицу, она представляла себя Ярослава, заключенного в одной из тесных, темных, сырых камер. Допросы, попытки выбить признание… Саша не могла ни есть, ни спать, физически ощущая свою обязанность сделать хоть что-то.
Как же она была удивлена, когда на ее заявления, что Ярослава Анатольевича должны отпустить, занимающийся делом отца следователь рассмеялся ей в лицо.
– Александра Константиновна, я безмерно рад, что несмотря на всю тягость обстоятельств, вы нашли в себе силы прийти ко мне, несомненно, чтобы помочь следствию, но с чего вы решили, что Ярослав Анатольевич до сих пор тут?
С чего она решила? Вопрос поставил ее в тупик. Ей почему-то казалось, что она узнает о его освобождении не от работника милиции, а от самого Самарского. Прогадала. Впрочем, не впервые.
– У него хорошие адвокаты, Александра Константиновна, суд отказал в аресте. Ярослав Анатольевич был свободен в тот же вечер.
Глаза у Саши поползли на лоб. В тот же вечер. Прекрасно, его освободили в первый же вечер, а она… Дура.
– Позвольте вопрос, Саша. Можно я буду называть вас Саша? Почему вы так заботитесь о собственном похитителе? Или все же не похитителе? Что вас связывает с Самарским Ярославом Анатольевичем?
– Ничего, – получилось как-то слишком обреченно.
– Он сказал так же, но в отличие от него, вы-то утверждаете, что похищения не было… Что вы тогда делали в квартире человека, с которым вас ничего не связывает? Почему вас не было на парах на протяжении более чем месяца и, в конце концов, почему на похоронах вашего отца присутствовала б
От нее ждали ответов, а в голове крутилась одна единственная мысль – вот и все? Этот утренний арест оказался неплохим предлогом избавиться от нее? Но зачем тогда все то, что было раньше?
В тот, первый их разговор с Даниловым, она наплела мужчине такую чушь, что не удивилась бы, если на следующий день арестовывать пришли бы уже ее…
Еще какое-то время Саша ждала. Не знала толком чего, но ждала. Может, всему виной какие-то неотложные дела, может, вот сегодня он хотя бы позвонит? Девушка не знала, что хочет услышать, но хоть что-то… Не позвонил, ни через день, ни через неделю, ни через месяц. Самарский Ярослав Анатольевич продемонстрировал еще одну грань своей изменчивой натуры.
А потом жизнь закрутилась новым вихрем, в котором воспоминания о нем отдалялись с каждым днем. Ей даже казалось, что проснувшись однажды утром, она засомневается – а не приснилось ли ей все это?
