А когда застал Сашу в таком состоянии, потерял самообладание окончательно. Если бы она не нуждалась сейчас в нем, жизнь Шутова, скорей всего, оборвалась прямо в этом зале.
Минута сменяла минуту, Саша все так же дрожала в его объятьях, прокручивая у себя в голове одну единственную фразу.
– Откуда он может это знать? – мысль пришла к ней внезапно и так ошарашила, что девушка резко выпрямилась. – Почему я должна ему верить? – в душе проснулась злость. Вестников, приносящих нежелательные новости, не любили во все времена.
– Не должна.
– Зачем он это сказал? Боже, ну зачем? – на глаза снова навернулись слезы, на этот раз уже злые. Как же она в этот момент ненавидела нового знакомого! Так, будто это он убил практически неизвестную ей женщину, по иронии судьбы зовущейся мамой. А ведь она даже не знает, как это случилось, когда ее не стало, если ее действительно больше нет… – Я успокоилась, – нервно выдернув руки из ладоней Самарского, Саша посмотрела ему в глаза. – Нам нужно вернуться.
Она не должна дважды наступать на те же грабли, что с отцом. Нельзя прятаться, отрицать, потом будет больней – она должна знать, что имел в виду Шутов.
– Куда? – Яр придержал Сашу за талию, когда она попыталась спуститься со стола. Эти резкие перемены в настроении ему совсем не нравились. Нет, он не чувствовал удовольствия, слыша ее плач, просто прекрасно помнил, на что ее чуть не толкнула смерть отца.
– Тебя будут искать. А я… Я в порядке, – она хотела бы подтвердить слова действиями, но руки продолжали трястись, а ноги скорей всего далеко не с первого раза смогут сделать уверенный шаг.
– Саша, – Ярослав приблизился к ее заплаканному лицу, стирая сначала одну дорожку слез, а следом за ней и другую. Она, конечно, верила в водостойкость своей туши, но вряд ли в ее формулу заложена борьба с такими потоками. – Мы выйдем через задний ход, я отвезу тебя домой.
– Нет, – он не понимает. Ей больше нельзя плыть по течению и хвататься за протянутую руку помощи, давно пора учиться самостоятельности. – Все хорошо, правда, я просто… Я уже успокоилась.
Увернувшись от очередного прикосновения к щеке, по которой покатилась непонятно откуда взявшаяся слеза, Саша схватила отброшенную за спину сумочку, вытрусила содержимое, самоотверженно взявшись за поиски салфеток.
– Слава, – голос у двери заставил Сашу вздрогнуть, выпуская из рук сумку. В проеме стояла Снежана. – Там тебя ищут, твое слово…
– Я сейчас не могу.
– Иди, – Саша снова повернулась к нему, заглядывая в глаза. Слишком будет подозрительно выглядеть пропажа хозяина вечера, а вот ее исчезновение вряд ли кто-то заметит.
– Скажи, пожалуйста, что я буду через десять минут, – задержав взгляд на Сашином лице, Яр повернулся к Снеже.
– Тебя нет уже давно, Ярослав, все волнуются… – Снежана изо всех сил пыталась говорить спокойно, и смотреть тоже спокойно. На него.
– Иди, пожалуйста, – воспользовавшись тем, что Яр отвлекся, Саша соскользнула со стола, отворачиваясь к противоположной стене.
Уже во второй раз самое большое горе в жизни – горе утраты, она переживала в его объятьях, и сейчас было бесконечно стыдно за ту слабость, которую Саша перед ним открыла, и еще более стыдно за то, что из-за нее Ярославу приходится самому нарываться на неприятности.
Пройдясь салфеткой по лицу, Саша собрала остаток соли и черной краски. Он должен вернуться, а она… Нет, она больше не войдет в этот зал, не сможет сейчас задать важные для нее вопросы человеку, знающему на них ответы.
– Жди меня тут, и не делай глупостей, – Яр прошептал слова ей на ухо, прижав на секунду к себе, а потом вышел из комнаты. Во всяком случае, Саша услышала его удаляющиеся шаги.
К сожалению, только его. Снежана с места так и не сдвинулась. Не ушла вслед за Самарским, не сделала этого через минуту, две, три, даже тогда, когда устав пялиться в стену напротив, Саша использовала все имеющиеся салфетки, стирая несуществующие уже разводы.
Она явно никуда не спешила, в отличие от самой Саши… Вечно это продолжаться не могло, собрав все силы в кулак, Саша медленно повернулась.
– Так вот ты какая, золотая девочка… – Саше сложно было посмотреть в глаза девушке, стоявшей напротив. Сейчас она чувствовала свою вину перед ней особенно остро, а простое «извините», прозвучало бы как издевательство. – На фотографиях ты другая.
Снежана грустно улыбнулась. В жизни Александра показалась ей привлекательней, намного. Черты много мягче, движения плавней, образ более женственный. Но признать это, смотря в глаза соперницы – она, наверное, полная дура.
А вот Саша в замечании комплимента не расслышала… После литра пролитых слез, приступа, набрав несколько килограмм, сопровождающих рост ребенка внутри, она не казалась себе сейчас привлекательной… И это служило одной из причин, по которой она хотела сбежать, чтобы Яр больше не видел ее такой.
– Прости… те, мне надо выйти, – схватив со стола злосчастную сумочку, Саша попыталась прошмыгнуть мимо бывшей девушки Ярослава. Та не дала, преградив собой проход.
– Он просил ждать его тут, я слышала.
