— Меньше всего я желаю знать подробности, Кир. Если на то пошло, то каждый раз за эти чертовы полгода, когда я была с тобой, то я была с тобой. Не представляя никого. Это подло. И по отношению ко мне, и к ней.
Мы долго молчим, но все нужно решить так или иначе.
— Я просто хочу домой. Я устала от Палеры и ваших традиций. Отпусти меня, — прошу снова. — Тебе всего девятнадцать, ты забудешь меня раньше, чем мой самолет приземлится в Аране. Все равно уже ничего не склеишь…
— Так ты считаешь? — голос его полон обиды. — А если не забуду? Как мне быть тогда?
Мне нечего на это ответить, потому что и сама не представляю, как буду жить без его сильных рук. Но я делаю осознанный выбор между несчастьем в чужих стенах и несчастьем дома.
Кир подрывается с кровати, но очень скоро возвращается, что-то схватив в гардеробе.
— Хочешь, покажу тебе, каково это быть мной?
С этими словами он рывком поднимает меня с кровати и завязывает на глазах один из своих галстуков. Я стою в полнейшей темноте и жду, что будет дальше. Он отходит, но потом приближается снова, уже со спины.
— Представь, — говорит тихо. — Что ты никогда не знаешь, кто рядом. Что он задумал.
С этими словами он обходит меня вокруг, нащупывает мелкие пуговки на лифе платья и начинает их расстегивать одну за другой.
— Представь, что ты не можешь определить, что чувствует к тебе твой собеседник. Насмехается ли над тобой или говорит правду. Может, ты ему противен, а может наоборот.
Он стягивает верх платья, обнажая меня.
— Представь, что ты не можешь сделать самых элементарных вещей. Например, взять того, кто рядом за руку. Попробуй, возьми.
Я пытаюсь и предсказуемо промахиваюсь. А он уже снова сзади. Отводит от шеи мои волосы и впивается в нее поцелуем.
— Представь, что то, что ты хочешь больше всего, всегда в недосягаемости.
Он расстегивает лифчик и мучительно медленно стягивает его по плечам.
— Представь, что ты не можешь даже сделать себе чашечку кофе.
Он прижимается ко мне сзади, все еще полностью одетый, и накрывает руками грудь.
— Представь, что тебе надо попасть в какое-то новое место, но ты даже не можешь найти самостоятельно дверь. Ты не найдешь ее даже в этой комнате.
Он раскручивает меня и предлагает найти вход в ванную. Я ступаю медленно, маленькими шажками, вытянув перед собой руки. И, естественно, вместо искомой двери натыкаюсь на стену. Кир прижимает меня грудью к стене, его рука скользит вниз и сдергивает на пол все еще не упавшее до конца платье.
— Представь, что ты не можешь найти свою одежду. А если и найдешь, то не узнаешь, как она выглядит и идет ли тебе.
Он привычно разрывает на части неизвестно какие по счету трусики.
— Представь, что ты даже не можешь выбрать себе партнера на ночь. Это кто-то сделает за тебя.
Он проводит пальцами по низу моего живота, сводя с ума, заставляя выгнуться назад.
— Представь, что ты не можешь узнать, хочет ли тебя по-настоящему тот, кого ты любишь.
Разворачивает меня лицом к себе.
— Представь, что ты даже не можешь сесть за руль и уехать, куда глаза глядят, когда тебя раз за разом отвергает любимый человек.
Он склоняется к моему лицу, дышит мне прямо в губы, но не целует. Когда я сама тянусь к нему, резко отдаляется.
Мне надоела эта чертова игра и я протягиваю руки в попытке поймать его. Но там, где он только что был уже пустота. Я хочу сорвать дурацкий галстук, но Кир уже тут как тут и перехватывает мои запястья.
— Подожди, еще рано, — шепчет на ухо. — Я здесь, я твой и никуда не ухожу. Но что теперь? Ты сможешь получить то, чего сейчас хочешь?
На этот раз он не уворачивается. Я легко справляюсь с его футболкой. С брюками приходится повозиться подольше, но и это мне удается.
— Отведешь меня в кровать? — спрашивает Кир, оставшись в одном белье. В этот раз он позволяет мне легко найти его руку, и я делаю нерешительный шаг туда, где по моим расчетам должна быть кровать.
— Неверно, — шепчет он на ухо. Разворачивает меня на девяносто градусов и подталкивает вперед. С его помощью я все же нахожу край кровати. Сажусь и тяну его за собой. Он укладывает меня на спину, чувствую, как нависает сверху, но не имею понятия, что собирается сделать дальше.
— Угадай, где я тебя поцелую, — говорит хрипло, явно сам едва сдерживаясь от возбуждения.
— Губы, — шепчу в ответ.
— Не угадала, — и он целует грудь, резко втягивая сосок. От неожиданности и того, что не вижу его, все ощущения в десятки раз острее.
— А теперь? — спрашивает настойчиво.
— Шея? — говорю полувопросительно. Меня захватила эта странная игра.
— И снова мимо.
