– Вам наверняка известно, сэр, что там происходит в основном обмен мгновенными сообщениями, – стал объяснять Фрай. – Вы входите в комнату чата, который анонсирует себя как предназначенный для одиноких девушек, скажем, или для тинейджеров, используете никнейм, чтобы скрыть свою истинную личность, – и можете общаться в этом чате со всеми сразу или же с кем-то одним. Надо лишь начать общение, что-либо там написав. Видеть друг друга вы не можете, а значит – ваш собеседник может оказаться кем угодно. И как раз это очень привлекательно для «сексуальных хищников». Они легко могут присвоить себе новое имя, или пол, или возрастную категорию. Этакие волки в овечьих шкурах, – усмехнулся Дэн. – Едва устанавливается контакт с подходящим ему субъектом – с девочкой-подростком, например, – «охотник» может уговорить ее дать свой имейл, и тогда все ухаживания будут происходить уже в частном порядке. Как только между ними возникает личный контакт, возможно все что угодно. Для взрослых, действующих по взаимному согласию, это не проблема, а вот некоторых юных особ путем обмана или манипуляции побуждают к позированию перед веб-камерой для откровенных фотосессий. А потом, шантажируя девушек этими снимками, «хищник» может склонить их и к другим действиям. И все – загублены их юные жизни, – добавил Фрай.
И вот, подытожив услышанное, Спаркс предпринял храбрый заход в чат для «восемнадцати и старше». Мэттьюс предложил ему в качестве никнейма Супержеребец и громко фыркнул, когда его шеф вместо этого назвался Мистером Дарси – любимым персонажем Эйлин. Тем не менее Мистера Дарси тут же засыпали множеством игривых сообщений от дамочек с претензией на Элизабет Беннет, что стремительно переросли в открытые интимные предложения.
– Ну ничего себе! – воскликнул Боб, когда весьма недвусмысленные послания к нему заполонили весь экран. – Кажется, для Джейн Остин это немного перебор.
За спиной у него весело рассмеялась доктор Джонс. Спаркс вышел из чата и повернулся к ней:
– И как мы найдем Глена Тейлора? Здесь же целые сотни этих чатов.
Однако у Фрая уже имелся готовый план действий.
– Да, но у нас есть его компьютер, а потому нам известно, какие он чаты посещал. Тейлор, конечно, умный тип, и когда группа «Голд» им заинтересовалась, наверняка поудалял все файлы и данные, однако на жестком диске все это осталось – и то, что кажется невидимым ему, очень даже видимо ребятам из судебной экспертизы. Они уже накопали оттуда всевозможной информации, и мы отлично знаем, где этот Тейлор ошивался.
Спаркс машинально покивал, уже прельщенный мысленным изображением изумленной физиономии Тейлора, когда он явится того арестовать. Боб почти физически ощущал этот смердящий запах Тейлоровой вины.
Опомнившись, он попытался сосредоточиться на практической стороне дела.
– А можно уточнить: «мы» – это кто? – спросил он.
– Флер и я разработали специального персонажа, придумали ему легенду и собственный «почерк» с характерными провокационными словечками, – сообщил констебль Фрай, порозовев от волнения и предвкушения настоящей детективной работы.
А доктор Джонс скромно подтвердила свое участие:
– Это был бы весьма ценный опыт для моих исследований.
Все вроде бы было решено – что называется, подписано и скреплено печатью, – но тут Мэттьюс высунулся вдруг с вопросом, которым никто еще не задался:
– А это законно?
Остальные в немом недоумении уставились на сержанта.
– Сможем ли мы предъявить это как доказательство в суде, сэр? Ведь это могут счесть за провокацию, – настаивал тот.
Спаркс подумал, что, может, Мэттьюс так реагирует на умничанье этого новенького мальчика. Сам он не знал, что ответить, но Фрай тут же предложил возможный вариант:
– Насколько я понял, сэр, у нас еще ничего такого нет, что можно испортить. Так почему бы для начала не попробовать, что из этого получится? И тогда мы вновь сможем вернуться к этому вопросу.
И хотя Мэттьюс был от всего этого явно не в восторге, Спаркс одобряюще кивнул.
Забавная это штука – дни рождения. Все их как будто любят, но лично я всегда ждала их с ужасом. Для меня это долгая внутренняя подготовка, необходимость изображать перед всеми радость и весело проводить время – и неизменное разочарование оттого, что мне это не удается. Сегодня мне исполняется тридцать семь, и Глен внизу готовится принести мне поднос с завтраком. Еще достаточно рано, и я совсем не голодна, а потому еда наверняка опилками застрянет в горле, – но все равно надо будет сказать ему, как мне это нравится. И как я его люблю. Да, разумеется, я так и сделаю. Глен – мой мир, моя жизнь… И все-таки каждый свой день рождения я думаю о том, что вдруг в этот год моей жизни все-таки случится чудо, и у нас появится малыш.
Обычно я стараюсь об этом не думать – но в дни рождения все как будто обостряется. В какой-то момент ты с полной ясностью сознаешь, что вот прошел еще один год. Я понимаю, в жизни есть много чего другого, но все равно я не в силах об этом не думать.
