– Сам Рунсдорф, возможно, нет. Но он работает не один. Ему нужны местные для его поисков. А что удалось узнать про отца барона генерала Рунсдорфа, товарищ комиссар?
– Я поручил это дело хорошему специалисту. И жду его с докладом.
– Я могу остаться при разговоре?
– Конечно, старший майор. Я даже настаиваю на вашем присутствии. Но теперь, до его прихода, нам стоит поговорить о секретности будущей операции, хотя у меня есть еще ряд вопросов к деталям.
– Готов ответить на все, Владимир Иванович.
– Дабы избежать утечки информации об этой операции не будет знать никто кроме вас, меня и высшего руководства.
– И, конечно, капитан Кравцов.
– Где вы намерены готовить Кравцова? – спросил Максимов.
– В одном из залов Москонцерта.
– И как вы объясните ваши репетиции?
– На фронт в скором времени отправится группа артистов из нашего ведомства.
– И мы отозвали с фронта разведчика, чтобы сделать его артистом?
–А почему нет? Фронтовых разведчиков у нас много, а артистов мало.
Максимов задумался. А этот Нольман придумал хороший план! Рискованно! Но хорошо! Если под их крышей работает немецкий агент, то он не станет обращать внимания на группу филармонии, у которой нет даже оружия. И такая группа имеет шанс добраться до места благополучно…
***
Трудно объяснить приятельские отношения и даже дружбу между комиссаром госбезопасности Максимовым и бывшим полковником колчаковской контрразведки. Тем более что этот полковник в 1919 году почти поставил Максимова к стенке.
Николай Петрович Губарев выпускник Николаевского училища, как и его отец, и дед, служил в русской армии. Имел награды и присяге царю и отечеству не изменил даже в 1917 году, когда так сделали многие.
После разгрома белого движения остался в России. Чудом избежал расстрела в 1921 году. Спасло вмешательство Максимова.
Во второй раз Губарева арестовали в 1935 году. Он провел в заключении шесть лет и был освобожден в 1941 году и снова по личной просьбе комиссара госбезопасности Максимова.
Максимов знал Губарева с лета 1919 года. Свела их судьба в пламени Гражданской войны. В первый раз молодой чекист Максимов оказался в руках Губарева. Хотел тогда полковник поставить его к стенке, но передумал. А затем в 1921 году сам Губарев попал к Максимову. Они поменялись ролями. И сотрудник ЧК показал, что он добро помнит!
Николай Петрович служил в контрразведке в период с 1911 по 1917 годы. Затем служит в аналогичном ведомстве у Колчака. За это и попал в лагерь в 1935-ом, но как говорится, отделался легким испугом, благодаря стараниям Максимова условия его содержания были сносные.
Губарев еще в 30-е годы стал помогать Максимову в некоторых делах. Что ни говори, а опыт у старика был большой.
***
Максимов пригласил Нольмана к себе домой, чему последний удивился. Иван Артурович никак не мог даже предположить что начальник, с которым они еще вчера враждовали, настолько ему доверится.
– Вы сейчас познакомитесь с одним человеком, Иван Артурович.
– Специалист, про которого вы говорили? – догадался Нольман.
– Он самый. Только ничему не удивляйтесь. Прошу вас, старший майор. Заходите.
Максимов открыл двери своей квартиры.
Нольман зашел и увидел в комнате пожилого мужчину в очках с аккуратной седой бородой.
– Это мой давний знакомый Николай Петрович Губарев, – представил его Нольману Максимов.
–Старший майор Нольман. Иван Артурович.
–Губарев, – старик пожал руку Нольману. – Чинами в вашем ведомстве не обременен.
–Мы с Николаем Петровичем давние знакомцы.
Старик засмеялся:
–Да, в первый раз Владимир Иванович попал ко мне на допрос в 1918 году.
–Как на допрос? – не понял Нольман.
–А как к вам на допросы водят людей, Иван Артурович? Тогда я служил в контрразведке у Колчака. Я даже думал, а не поставить ли молодого человека к стенке? Но не поставил.
Нольман спросил:
–Вы шутите, Николай Петрович?
–Совсем нет, – ответил старик. – Я был полковником в армии адмирала Колчака, Верховного правителя России. Так он тогда себя называл. Думал, что адмирал сможет спасти страну и выиграть войну. Но Колчак проиграл и не только страну, но и свою собственную жизнь.
Максимов подтвердил:
–Николай Петрович не шутит. Он действительно служил у Колчака. Я тогда работал в ЧК и угодил в руки колчаковской контрразведки. Но это дело прошлое. Сейчас Николай Петрович может помочь в нашем деле.
Старик сказал Нольману:
–Я знаю о ком, вы хотите меня расспросить, старший майор. Я не всегда одобряю действий вашего ведомства, Иван Артурович. Мы в свое время работали не так. Но то, что вы обратили внимание на Рунсдорфа это хорошо.
–Вы знаете барона Рунсдорфа, Николай Петрович?
–Я в 1911 году поступил на службу в контрразведку. И был тогда всего лишь поручиком.
–Вы служили и в царской контрразведке?
–Я был офицером контрразведки русской армии, Иван Артурович. Мы не называли её царской. Мы служили России. Но оставим это. Владимир Иванович сказал мне, что вас интересует генерал Рунсдорф. И я пришел сюда только из-за Рунсдорфа. Старая и хитрая лиса. Умный противник.
Нольман поправил Губарева:
–Сейчас в поле нашего зрения попал его сын, полковник Рунсдорф.
