Вдова Клико полностью

Луи знал, как бороться с такой бедой. Он и Николь долгие дни проводили возле кровати Франсуа, играя в карты, рассказывая истории, просто глядя в огонь, дежурили по очереди. Примерно через неделю Франсуа присоединился к этим разговорам. Когда была очередь Николь, а Луи был занят, они с Франсуа строили планы, как будут воспитывать ребенка. Их дитя будет учиться ездить верхом так же естественно, как ходить, каждую неделю выучивать новое стихотворение, а если это будет девочка, она будет только такой, какой захочет быть сама, и делать то, что захочет делать. У нее будут кудри Франсуа и серые глаза Николь.

Когда для Луи пришло время отправляться в очередную торговую поездку, Николь поцеловала его на прощание.

— Никогда не забуду, что ты для нас сделал. Никогда. — Она улыбнулась.

— В таком плохом состоянии я его еще не видел, — ответил он, нагружая телегу ящиками с вином, чтобы отвезти в Париж. — Наверное, он слишком сильно тебя любит.

Август 1805 года

По республиканскому календарю: термидор, год XIII

Клементина неслась мимо освещенных солнцем роз, задевала серебристые кусты лаванды, наполнявшие воздух острым ароматом. Потом она покачнулась на неуверенных ножках и, смеясь, опустилась на землю грудой муслина и локонов. Николь подхватила ее на руки и завертела вокруг себя, подняв голову к небу, и тоже рассмеялась от радости.

Она зарылась лицом в дочкины волосы, вдыхая нежный аромат ребенка. Белокурые локоны, совсем как у сестры. Две Клементины в ее жизни, сестра и дочь, копии друг друга. Маленькая дочка — это такая радость! Даже представить себе нельзя, что можно кого-то любить так полно и так глубоко, как любит Николь свою дорогую Ментину.

Франсуа смотрел на них с террасы, помахивая каким-то письмом. Николь сорвала веточку лаванды, вспомнила день, когда мсье Моэт сделал ей предложение, и еще раз порадовалась своему выбору.

— Пойдем посмотрим, что делает папа. — Они пошли к дому, держась за руки. — Спроси его, когда же мы поедем в Россию.

— А может, мы прямо сейчас поедем?

— Нет, Ментика, не сейчас, но скоро. Ты помнишь, сколько тебе лет?

— Пять.

— Значит, прошло семь лет, как он пообещал мне это в вечер нашей свадьбы. В России мы тебя закутаем в меха и покатаем на санях, покажем тебе дворцы и башни с синими и золотыми луковками.

— Глупая, луковки не бывают золотые и синие!

— В России бывают.

Франсуа посадил Ментину на колено, взъерошил медного цвета волосы и дрожащей рукой протянул письмо Николь.

Наши дела в Москве — катастрофа. Этот город прогнил насквозь, и вероломство стало здесь обыденностью. На каждую продажу нужно подкупить не меньше трех человек, и прибыли в этой роскошной дыре не получить вообще никак. Неудивительно, что дворцы здесь из янтаря и золота: все деньги сосредоточены у привилегированного меньшинства. Избыток роскоши означает, что торговцы вроде меня после вычета всех накладных расходов остаются ни с чем. На иностранные компании смотрят как на дойных коров. Даже если я добуду заказы, вряд ли мы когда-либо получим по ним деньги. Мне грустно, друг мой, сообщать такие плохие новости, тем более сейчас, когда урожай не позволяет надеяться на следующие хорошие годы.

Луи

Николь села рядом с мужем, ссутулив плечи. Посылать Луи в Россию было ошибкой. Наполеон жадно заглатывал Европу, Британия и Россия объединились против французов, и в эту политическую паутину попал их добрый друг. И пусть солнечный сад Николь и Франсуа далеко от места событий, нескончаемая война не оставит его в покое.

— Надо, чтобы он оставался там и продолжал попытки, — наконец произнес Франсуа. — Если кто-нибудь сможет там чего-то добиться, то только он. Миллион раз он выигрывал у судьбы вопреки самым ничтожным шансам. Если у него не получится, тогда у нас остается единственная альтернатива — продать все Моэту. Ты же знаешь, тот с лихвой заплатит за все, что мы согласимся ему продать, — так отчаянно он жаждет избавиться от нашей конкуренции.

Худое лицо Франсуа стало бледным и хрупким, как стекло, даже на жарком солнце.