Николь отозвала бы Луи немедленно, даже не говоря Франсуа. Их друг, человек, обаяние которого вытаскивало его из любой тяжелой ситуации, находится в опасности, и рисковать его жизнью Николь не согласна. Англия и Россия (два крупнейших рынка) готовы препятствовать планам Франции любыми средствами. В частности, не давать экспортировать товар, которым французы более всего гордятся: шампанское. Так вино, что составляет кровь и смысл жизни Николь и Франсуа, стало жертвой войны. И она забеспокоилась, как бы Франсуа тоже не стал ею.
Они с такой надеждой собирали Луи в дорогу, на подъеме от звездных продаж в Пруссии и Австрии.
«Забудь ты про Лондон, — настаивал Франсуа, и сине-зеленые глаза его блестели, — и этих кисломордых англичан. В России нас ждет богатство, там дворцы сочатся золотом».
Луи умчался в своей волчьей шубе и с улыбкой разбойника, увозя с собой семьдесят пять тысяч бутылок лучшего шампанского Клико — почти весь их запас.
— Папа, а в России и правда есть синие и золотые луковицы? — восхищенно спросила Клементина.
— А как же! А еще синяя картошка и розовый горох. А сейчас пойди скажи Жозетте, что тебе пора обедать. Мне с мамой надо поговорить. — Он помахал дочери рукой. — И я тебя люблю.
— Никогда не забывай об этом.
Но Ментина уже вприпрыжку бежала к двери.
— Прости, но мы в Россию не поедем, — сказал Франсуа.
— Почему?
— А ведь я обещал обеспечить тебе счастливую жизнь. Обещал, что ты горя знать не будешь, — предавался отчаянию Франсуа. — Надо было тебе принять предложение Моэта. Эти англичане буквально едят у него из рук, а сегодня гости на балу у Наполеона будут напиваться его шампанским.
Николь покачала головой:
— А Моэт мог бы меня рассмешить? Стал бы плавать со мной в озере, позволил бы совместно заниматься виноделием на своих драгоценных виноградниках? Даже не уговаривай меня принять такую муку — совместную жизнь с этим старым занудой. Тогда я выбрала тебя, и сейчас мне нужен только ты.
— На виноградниках сейчас черт знает что творится, Бабушетта, и мы ничего не можем с этим поделать. — Он посмотрел на нее взглядом, полным отчаяния. — Гроздья вянут раньше, чем появляется хоть малейшая возможность их собирать. Луи взял с собой все, что у нас есть, и половина этого запаса по прибытии оказалась мутной. Мы рискнули, а природу не обыграешь. Она обыграла нас. Не надо было мне отправлять всё сразу.
Мутное шампанское. Проклятие каждого винодела, вызываемое осадком. Месяцами работники поворачивали каждую бутылку в песке в попытке выманить вниз осадок, вызванный дрожжами — необходимыми для вторичного брожения и создания вкуса, но оставлявшими муть в созданном ими прекрасном вине. Тысячи бутылок, тысячи часов работы, в том числе освобождение от осадка трансверсажем — переливанием из бутылки в бутылку, — когда осадок осядет. Но игристость вина при этом уходит.
Николь вздрогнула, вспомнив, как купила какой-то «осветлитель» у своего поставщика бочек и чуть не убила одного из своих лучших дегустаторов этим ядовитым веществом. В этом отношении предприятие семьи Клико ничем не отличалось от прочих. Человек, который решит проблему осадка без потери игристости, сказочно разбогатеет.
Франсуа так похудел и осунулся, что теперь у него из-под куртки выпирали все позвонки. Его настроение все время колебалось согласно взлетам и падениям любимого дела, и сейчас оно было опасно низким.
И тогда Николь заключила с собой договор, вроде того обязательства, которое приняла на себя в день революции: самой создать себе богатство, обрести власть и использовать все это только ради добра. А это второе касалось Франсуа. Она не знала ни как, ни когда, но знала, что именно она решит проблему осадка. Тогда они разбогатеют и прославятся, но самое главное — преимущество перед конкурентами станет таким огромным, что Франсуа никогда больше не придется переживать за судьбу любимого дела.
— Один плохой урожай мы переживем, — сказала она жизнерадостно. — Запросто. Такое уже бывало. Взгляни на меня! — Она приложила ладонь к его щеке — та была скользкой от пота. — Опять черный колодец? Отчаяние? И дна не видно?
— Чувствую себя ужасно. — Он попытался вымучить улыбку. — Но ты не волнуйся. Хотя бы сегодня.
— Иди спать,
— Нет! Поедем на бал Моэта, или он решит, что мы прокисли. Я обещал поиграть на скрипке, да и вообще люблю показывать всему миру, что ты — моя.
У нее сердце запрыгало от радости — даже после семи лет брака. Письмо Луи — еще не провал, а просто неудачный год, какие уже бывали.
Николь пошла к себе в кабинет. Она докажет Франсуа, что плохой год быстро сменяется хорошим, если не двумя, а потом возвращается снова.
Отперев ящик, она вынула бухгалтерскую книгу. С красными и черными чернилами он не поспорит. Здесь, на толстых страницах, был аккуратно записан весь круговорот надежд и неудач, случившийся после их свадьбы. Именно так Николь предпочитала относиться к плохим новостям. Не страдания и рухнувшие надежды — а чернила на бумаге.
