– Я действовал так, как предписывает инструкция в данной ситуации. Я не знаю кто ты сейчас, Лавров. Но ты знаешь, что я не Нечипоренко и ты знаешь, кем я был ранее. Ты знаешь, какие обязанности я исполнял здесь осенью 1941 года.
– Капитан, если бы я хотел тебя выдать немцам, то уже сделал бы это. И ты сейчас разговаривал бы не со мной, а с начальником гестапо Харькова подполковником Клейнером.
Кравцов усмехнулся и сказал:
– Это если гестапо или Абвер не стали вести свою игру. Я не могу работать под колпаком.
– Капитан, как я понял, тобой снова руководит Нольман?
– Да.
– А над Нольманом стоит комиссар госбезопасности 2-го ранга Максимов?
– Да. Здесь ничего не изменилось, – ответил Кравцов. – Хотя я против того чтобы называть фамилии.
– Здесь нас никто не слышит.
– По твоим словам. Лавров. Только по твоим словам!
– Хорошо. Я могу сказать больше, Савик. Ваша цель в Харькове – барон фон Рунсдорф. Это так?
Кравцов удивился осведомленности Лаврова. Но ответа бывшему лейтенанту не дал.
– Удивлён?
Кравцов снова не дал ответа.
Лавров продолжил:
– Я признаюсь, капитан, что и я здесь ради Рунсдорфа. И я хочу помочь. Потому и связался с тобой через мою помощницу.
– Кто она?
– Курсант абвершколы, где я состою инструктором. Но она также как и я желает служить своей Родине. Да и старший майор Нольман знает, что у меня было задание внедриться в Абвер. Что я и сделал, и теперь я хотел бы быть полезным моей стране.
– Ты понимаешь, Роман, что…
– Я понимаю, что меня станут проверять. Но к этому я готов. И я не требую от тебя делиться со мной целями твоего задания и информацией. Я сам буду давать информацию, капитан.
– Например?
– Состав моей абверкоманды. Сведения по абвершколе в Брайтенфурт. Сведения по абверкоманде 202 в Харькове. Они могу понадобиться нашим уже в самое ближайшее время. В Харькове местное отделение Абвера под руководством капитана Гофмана создает разведшколу для подготовки агентов из числа военнопленных Красной Армии.
– Сколько человек?
– Этого я не знаю.
– Фамилии командиров?
– Тоже не знаю.
– Но тогда что ты знаешь, Лавров?
Лавров ответил:
– Отдел по изготовлению документов Гофмана имеет настоящие печати и штампы войсковых частей №658 и №1821. В ближайшее время участки Юго-Западного и Воронежского фронтов могут стать объектом заброски агентов с такими документами.
– Хорошо я сообщу эту информацию в центр. Сколько с тобой людей, Роман?
– В моей группе?
– Да, сколько людей?
– Со мной трое. Я – командир группы.
– Твоё звание в Абвере? – спросил Кравцов-Нечипоренко.
– Инструктор.
– Только инструктор?
– Да. Офицерское звание в Абвере мне присвоено не было.
– Кто еще в группе?
Лавров ответил:
– Курсанты абвершколы Ольга Дроздова и Максим Шигаренко.
– Под каким именем ты лично записан в Абвере?
– Лавров Роман Романович. Я ничего не менял, учитывая обстоятельства моего попадания к немцам.
– Основная цель пребывания вашей группы в Харькове в настоящее время?
– Наша цель – барон фон Рунсдорф. Мы должны узнать все сведения по его заданию в Харькове.
– Я понимаю, когда такая цель стоит перед нами, Ларов. Но барон немец. Он прибыл из Берлина.
Лавров ответил:
– Прислал барона в Харьков не Абвер. Но Абверу нужно знать, зачем Рунсдорф в Харькове. Но есть еще кое-что.
– И что же?
– Сразу по прибытии в Харьков наша группа была арестована.
– Арестована? Кем? – удивился Кравцов.
– Местной полицией.
– И вы обратились за помощью в Харьковское отделение Абвера?
– Нет. Я сыграл ва-банк и обратился в СД. Лично к капитану Вильке.
– Но я не понимаю, Лавров.
– Мой шеф майор Абвера Лайдеюсер категорически запретил мне такие контакты. Но я понял, что это игра Абвера против СД и решил этим воспользоваться.
– И Вильке вас всех отпустил?
– Да. И все было сделано тайно, дабы в Абвере ничего не знали о нашем аресте. И с тех пор я дублирую все мои сообщения от Лайдеюсера и обратно для гауптштурмфюрера Вильке. Но не думаю, что Лайдеюсеру нужны мои сведения.
– Он использует тебя и твоих людей как ширму?
– Думаю, да. В городе появился еще один человек из Брайтенфурт.
– Кто такой?
–Курсант Гамилов. В прошлом лейтенант авиации. Сбит летом 1941 года. Попал в плен. С февраля 1942 года курсант абвершколы. На сотрудничество пошел добровольно.
– Он здесь в составе группы?
– Этого не знаю точно. Могу лишь предполагать.
– Значит ты под наблюдением, Лавров. За тобой постоянно следят!
– Нет. Я проверил! Сейчас о нашей встрече никто не знает. За это не беспокойся, капитан. Я принял все меры предосторожности. Но и это еще не все, что я хотел сказать.
– А что еще?
– Мой курсант Шигаренко. Мы все вместе живем в большой квартире в доме на улице Короленко, которую обеспечивает нам Абвер. У каждого своя комната. Так вот Дроздова однажды ночью услышала, как Шигаренко во сне говорит по-немецки.
– А курсанты вашей школы не владеют немецким?
– Все по-разному, капитан. Но Шигаренко был из тех, кто говорил по-немецки плохо. А теперь Дроздова слышала, как он во сне говорил на хорошем немецком языке.
– И какой вывод ты сделал?
– Его подсадили к нам специально. Но кто и зачем я не знаю. И Ольга Дроздова не знает.
