– Хорошо. Мы станем над этим думать, Лавров. Но пока ты должен сообщить мне сведения для отправки в центр Нольману.
– Готов.
– Они касаются вашей абвершколы.
– Школа небольшая.
– Расположение школы?
– Городок Брайтенфурт недалеко от Вены.
– Состав школы?
–В Брайтенфурт обучаются четыре группы курсантов: «Технише-люфт» – техническая авиационная, «Люфт» – авиационная, Geheimdienst – разведки и Funkaufklärung – женская радиоразведки.
– Состав каждой группы?
– Они разные. В «Технише-люфт» -20 курсантов. В «Люфт» – 30. В Geheimdienst – 40 человек. В женской Funkaufklärung – 35 девушек. Но так было до того момента когда я покинул школу. Состав курсантов постоянно меняется.
– Сроки обучения?
– От месяца до четырех, – ответил Лавров.
– Ты шутишь? Так мало?
– Они пока делают ставку не на качество агентов, а на количество. Радисты у них изучают радиодело, умение работать на ключе на слух, виды шифрования текста и дешифровку полученных сообщений. Радист в Брайтенфурт считается хорошо подготовленным, если может принять без ошибок до 80 знаков в минуту.
– Начальник вашей абвершколы в Брайтенфурт?
– Полковник Абвера Роберт Аренберг. Его заместитель майор Абвера Альфред Лайдеюсер. Руководитель инженерной группы майор Абвера Вебер. Начальник женского отделения Funkaufklärung лейтенант Абвера Ингрид Герзе.
– Среди преподавателей есть русские?
– Да. Вербовщик курсантов Раковский Андрей Андреевич, кличка «Доктор». Комендант школы Глазенап Игорь Леонидович, кличка «Гама». Преподаватель тактики Туроверов Дмитрий Иванович, кличка «Профессор». Преподаватель парашютного дела Рогатченко Владимир Федорович, кличка «Розанов».
– А теперь по твоей группе, Лавров. Шигаренко и Дроздова.
– Да.
– Шигаренко ты не доверяешь?
– Нет. Мы с Дроздовой только «играем» для него.
– Он может вас выдать?
– Сейчас мы его озадачили, и он занимается фальшивым следом. Приманка жирная и он, и те, кто стоит за ним, будут все проверять.
– А Дроздова?
– Ольга Дроздова со мной. Я верю ей.
– Расскажи кратко о Дроздовой.
– Дроздова Ольга. 22 года. Родилась в Воронеже. С первых дней войны сама записалась на курсы радисток. Окончила курсы с отличием и отправилась на фронт. Взята в плен в сентябре 1941 года. Месяц содержалась в лагере для военнопленных, а затем попала в офицерский бордель в Варшаве. Там пробыла до января 1941 года. Затем абвершкола в Брайтенфурт. В Харькове живет по документам Анны Герасименко. А я здесь Антон Герасименко – муж Анны.
– Хорошо. Для первого раза достаточно. Я передам это в центр.
– Как будем связываться?
– Только на концертах. У меня довольно много поклонников. Это не вызовет никаких подозрений.
– Как прикажете, капитан.
– Савик. Не стоит называть меня иначе, чем Савик.
***
Харьков.
Запасная квартира группы Кравцова.
Сентябрь, 1942 год.
Савик Нечипоренко пришел на запасную квартиру только на следующее утро.
– Эвакуация отменяется? – спросила Ада Лепинская.
– Пока да.
– Вы верите этому человеку? – спросил Жора.
– Он служил под моим началом в НКГБ. Я хочу ему верить. И никакой слежки не было. Я проверил трижды, пока пошел сюда к вам.
– Чего он хочет?
– Работать на нашу контору.
– Можно предположить, что это начало игры Абвера против нас? – спросила Ада.
– Не думаю.
– Но нужно составить отчет и отправить его в центр? – спросил Жора.
– Именно и этим мы с тобой займемся. Нужно составить сообщение и зашифровать. И отправлять придется не эстафетой. Нужно привлечь подполье.
– Но нам это запрещено! – возразила Ада.
– В этот раз придется рисковать. Мне нужно чтобы все сведения быстро попали к Нольману. Уже завтра он должен с ними работать. Эстафета идет слишком долго.
– Сведения так важны?
– Да. Особенно по абверкоманде 202.
– Объем большой? – спросила Ада.
– Да. Думаю не мене четырех страниц.
–А если они сделали это специально, командир? Радисту придется сидеть «на колюче» долго. А в Харькове есть машины функ-абвера. Пеленгаторы засекут их.
– Не думаю, что Лавров мог так подставить наших людей.
– Но многие меняются в плену.
– Чего ты хочешь, Ада? Если перестраховаться, то Нольман получит сведения поздно, когда толку от них уже может не быть. Я предпочитаю рисковать! Пусть вся ответственность будет на моих плечах. Это мой приказ как резидента!
– Вы останетесь с Жорой здесь?
– Пока да. Составлять донесение и шифровать станем в этой квартире. Но ты, Ада, немедленно отправляйся в отель. Наше отсутствие могут заметить. А учитывая факт, что «партизаны» нас уже похищали, немцы и полиция могут забеспокоиться. Ты успокоишь нашего концертмейстера и скажешь, что запланированные концерты пройдут по плану…
Москва.
Управление НКГБ СССР.
Сентябрь, 1942 год.
Старший майор госбезопасности Нольман получил срочную шифровку от Кравцова. Его удивил тот факт, что шифровка пришла по радиосвязи. Объем был довольно велик и Нольман понимал, как, и чем рисковали радисты сидевшие «на ключе».
«Референт» – «Импресарио»:
