– Знаю. И хочу обратить это знание против самой Вдовы. Я сейчас напишу на листочке имя, под которым скрывается Вдова. А после твоего рассказа покажу тебе то, что написал. Так эксперимент будет честным.
– Я готова.
– И я готов, – Нольман свернул лист бумаги и положил перед собой.
Костина сказала:
– Вдова знала многое о наших планах с недавних пор. Я проводила многочисленные проверки, Иван Артурович. Мы взяли под подозрение Ольгу Дроздову, которая работает рядом с лейтенантом Лавровым. Но Дроздова Ольга Дмитриевна все Лаврову объяснила, и мы стали подозревать инструктора связиста Дроздову Ольгу Тимофеевну.
– Все верно и ты проводила последнюю проверку именно по ней.
– И пришла к выводу, что Вдова хотела выиграть время и ловко через Лаврова подставила нам Дроздову Ольгу Тимофеевну. А если бы попался не столь дотошный следователь как вы, то и её могли арестовать как шпионку.
– Ты права, – сказал Нольман, показав ей листок. – Это именно она! Вдова устроилась под самым крылышком у Лаврова. Майор Лайдеюсер отлично все подстроил! Он знает, что Лавров станет искать контакты с нами. И он садит Вдову рядом с ним! Больше того все вышло так, словно сам Лавров её и выбрал себе в напарницы. И я уверен, что в абвершколе в Брайтенфурт никто кроме самого Лайдеюсера не знает кто такая Вдова. Все они уверены, что это простая русская курсантка разведшколы, которую извлекли из офицерского борделя.
– Лавров полностью доверился своей напарнице и «засветил» группу Кравцова.
– Именно так. Она все сделала хорошо. Но я понял её игру вовремя.
– И? – спросила Костина.
– Я подставлял через Кравцова и Лаврова дезинформацию. Однако я получил последнее сообщение перед твоим приходом, Лена.
– Из Харькова?
– Да. И сообщение это неожиданное. Я никак не мог рассчитывать на такое.
– Но что случилось? Что-то с группой Кравцова?
Нольман ответил:
– Барон фон Рунсдорф убит.
– Как убит? Но ведь подполье не должно было его трогать!
– Никто из подполья его и не трогал.
– Но кто тогда?
– Немцы сообщают, что убит он советскими террористами и даже захвачен исполнитель.
– И кто он?
– Этой информации нет. Правда, его вязли мертвым. Он защищался и погиб во время ареста. Кстати совсем молодой парень. При задержании убил троих.
– Но кто этот парень? Он не подпольщик?
– Я подозреваю, что это работа местного харьковского гестапо. Но про это мы скоро всё будем знать.
– И каким образом?
– У Лаврова новое задание, Лена.
– Какое?
– Не могу сказать всего, но это приведет Вдову в этот кабинет. И скоро она сама будет давать нам информацию…
Харьков.
Ул. Сумская, дом № 100.
Управление службы СД генерального округа «Харьков».
Оберштурмбаннфюрер Клейнер.
24 ноября, 1942 год.
Подполковник Клейнер после разговора с Берлином был вне в себя. Его обещание охранять барона фон Рунсдорфа сработало против него.
– Клейнер! – голос оберфюрера Эрлингера в трубке заставил его подняться со стула.
– Здесь оберштурмбаннфюрер Клейнер!
– Я только что говорил с рейхсфюрером! Что за доклад вы сделали через мою голову?
– Оберфюрер26 я…
– Меня мало интересуют ваши оправдания. Вы обвинили своего заместителя Вильке в том, что он чуть ли не агент большевиков! Вы своим приказом отстранили Вильке от дел и назначили расследование, мотивировав это необходимостью спасти барона фон Рунсдорфа.
– Я вынужден был отдать такой приказ, оберфюрер.
– И что в итоге? Рейхсфюрер потребовал объяснений от меня! Он ждет меня через час во дворце принца Абрехта27. Что я должен доложить?
– Я веду расследование, оберфюрер!
– Отлично, Клейнер! Мне звонил Вальтер Кубицки. Под его началом ранее служил гауптштурмфюрер Вильке. Кубицки заверил меня, что Фридрих Вильке отличный офицер и все ваши обвинения в его адрес просто необоснованны.
– У меня имеются доказательства, герр оберфюрер.
– Вот как? Вы допустили, чтобы партизаны убили барона Рунсдорфа. Пропал архив барона, который ждет в Берлине рейхсфюрер. Вы знаете, где находится архив сейчас?
– По всей видимости, он уничтожен, герр оберфюрер. На месте преступления много пепла от сгоревших бумаг. Осталась только папка, в которой эти бумаги содержались.
– Значит архива нет?
– Партизаны уничтожили его, но я уже занимаюсь этим делом.
– А вы знаете, что Вильке через Кубицки заявил, что он имеет фотокопии архива? И он готов привезти их в Берлин.
– Откуда они у Вильке, герр оберфюрер?
– Вы задаете этот вопрос мне, Клейнер? Я скоро буду у рейхсфюрера и от вашего имени дам обещание, что через три дня вы исправите положение насколько его можно исправить, Клейнер!
– Я все исправлю, герр оберфюрер!
Клейнер положил трубку и достал из шкафа бутылку с коньяком. Он выпил и стал думать, что предпринять.
