- И что же предпочтительнее? - осторожно поинтересовалась та.
- Свобода!
- Даже если мы изгои в чужой стране?
Лили ничего не ответила на это справедливое замечание. Прожив четыре года в эмиграции, они с Эвис так и не сумели адаптироваться в этой стране. Им не нравилось здесь всё - от еды до окружающих людей. Бельгийцы были так не похожи на свободолюбивых и независимых англичан! Даже воздух был чужероден и заставлял тосковать по свежим и пряным запахам родной Англии. По-фламандски они говорили плохо, но большинство населения их городка были валлонами, говорящими, в основном, по-французски. Увы, но и это обстоятельство не сближало женщин с новой родиной.
- Может, ваш муж уже перестал нас разыскивать, и мы можем вернуться в Англию? - как-то взмолилась миссис Гвинн, доведенная тоской до отчаяния.
Это разговор состоялся в апреле 1814 году, когда даже до этого глухого уголка континентальной Европы дошли слухи о разгроме Бонапарта.
Лили только и смогла, что тяжело вздохнуть.
-А что мы будем делать в Англии? На что жить, и где скрываться? И как бросить наших стариков в этой полностью разоренной стране?
Миссис Гвинн так и не смогла простить падре Оноре хоть показного, но вероотступничества.
- Но как-то жили они до нас, а мы не можем здесь оставаться вечно!
- Ничто в этом мире не может быть вечным! Зато теперь мы сможем написать письмо Иннин, и узнать, что происходит дома!
- А если...
- Письмо напишет падре Оноре!
Иннин плакала над листком бумаги, исписанным родным знакомым почерком. Только сейчас, прочитав письмо от падре Оноре, она до конца осознала, что проклятая война, лишившая дю Валльдэ родины и дома, наконец-то, закончилась.
Священник живо интересовался её жизнью, и кратко сообщал об изменениях в их семье. Так Иннин узнала, что у Лили родилась дочь. Смутно и намеками поведал он и об их бедственном положении.
Леди Чейз разнервничалась не на шутку. Отец Оноре был скромным, со склонностью к аскетизму человеком, и уж если он писал, что дела плохи, значит, так и было. Мысль о том, что её близкие, да вдобавок ещё и маленькие дети голодают, подтолкнула Иннин к решительным действиям.
Жизнь самой молодой женщины за эти годы стабилизировалась и, по любым меркам, считалась счастливой. Родив своему мужу одного за другим двух сыновей, она железной рукой навела в доме идеальный порядок, заставив всех домочадцев плясать под свою дудку. У маленькой хрупкой женщины, к удивлению семьи Чейзов, оказался стальной непререкаемый характер.
Первое, что она сделала, это изгнала увлечения своего супруга из дома в находящийся в глубине парка сарай. Причем остракизму подверглись все его изобретения, даже полезные.
- Мой друг, вы настолько гениальны, что опережаете свое время,- мягко пояснила леди свою настойчивость,- зачем пугать наших друзей и знакомых тем, что они оценить в силу узости мышления не в силах!
Польщенный сэр Уилл уступил, и вскоре его поместье превратилось в весьма приятное для жизни место. Потом, расстаравшись, она быстренько выдала замуж старшую золовку, оставив при себе только глупенькую Клару, чтобы было кем распоряжаться и помыкать.
И всё же, лишних денег у неё не было! Сэр Уилл безропотно оплачивал все её счета, но его жена точно знала, что он лично разносит расходы в бухгалтерские книги, строго следя за судьбой каждого пенни. Может, она бы и выклянчила у него денег на содержание старых слуг, но речь шла о католическом священнике, а это был единственный камень преткновения между супругами.
Её дочь от первого брака и их совместных сыновей крестили в англиканской вере, и только это, пожалуй, более-менее примиряло Чейза с католицизмом жены, и все-таки, нет-нет, но между ними вспыхивали споры по этому поводу, иногда даже превращаясь в скандалы. При таких обстоятельствах невозможно было просить у него денег для падре Оноре, ведь про Лили она не могла сказать.
Всё это время, опасаясь столкнуться с Тейлорами, Иннин старательно избегала поездок в Лондон, превратившись в настоящую домоседку. Кстати, это вызывало живейшее одобрение мужа, ошибочно полагавшего, что она это делает из-за нежелания расставаться с ним.
Но теперь, хочешь - не хочешь, а приходилось покидать надежное убежище и готовиться к встрече один на один с Тейлорами. Но, похоже, другого выхода не было!
По английскому законодательству все деньги жены автоматически становились деньгами мужа, но в распоряжении наследниц лорда Кавендиша были и собственные средства, хранящиеся у поверенного семьи. Чейз оставил их введении жены - "на булавки". Что касается денег Лили, Иннин не была осведомлена, но свои собственные фунты из осторожности хранила в целости и сохранности - мало ли как вновь могла повернуться её жизнь! И вот теперь она тайно собиралась ими воспользоваться.
- Дорогой,- не мудрствуя лукаво, заявила леди мужу,- нам с Кларой нужно срочно обновить гардероб!
- Но, любимая, не далее, как в прошлом месяце мы потратили на портниху двадцать фунтов!
Это справедливое замечание отнюдь не поставило её в тупик..
