Вздрагиваю и отступаю на шаг. Я не знаю, стоит ли это делать, потому что не хочу в него углубляться. Завтрак… это слишком интимно. Намного более интимнее того, что я сама готова была ему предложить… К тому же нас могут увидеть.
Бросаю взгляд на часы.
— Это же просто завтрак… — бормочу, непонятно кого в том убеждая — себя или его.
— Да, — посмеивается Тимур. — Это просто завтрак.
Веду плечами и не то чтобы решительно подхватываю свой рюкзачок.
— Он тебе точно нужен?
— Здесь кошелек с деньгами.
— А деньги тебе зачем? — интересуется Тимур, воюя с запонками.
— Затем, что завтраками бесплатно не кормят, — огрызаюсь я.
— А вот это брось. Я заплачу.
— Разве завтрак — это не моя тебе благодарность?
— Конечно. Ты составишь мне компанию. Этого будет достаточно.
Заявление довольно сомнительное. Но я так сильно выпотрошена своими же эмоциями, что на спор нет сил. Мы спускаемся на первый этаж, на этот раз в общем лифте, и усаживаемся за маленький столик в закутке у окна. К нам подходит красивая длинноногая официантка. Мажет по мне равнодушным взглядом и широко улыбается Тимуру. Чувствую себя неуютно и не на месте. Тимур делает заказ, и по тому, как он это делает, я понимаю, что он здесь довольно частый гость. Я заказываю сырники и кофе, отмечая заоблачные, как для обычной кофейни, цены, а потом… я сама не знаю, как, он вовлекает меня в разговор. Первый наш с ним разговор ни о чем и обо всем сразу.
— Эй, ты! Мы приехали.
Моргаю. Даже это легкое движение век взрывается в моей голове адской болью. С губ срывается стон.
— Что такое?
— Голова. Очень болит. Похоже на сотрясение.
— Не нужно было сопротивляться. Вела бы себя умней — нам бы не пришлось…
— Идти на преступление? — через силу выдавливаю из себя. На то, чтобы открыть дверь, нет сил. Но, похоже, это тоже мои проблемы. Вываливаюсь из машины. Раскачиваясь из стороны в сторону, как на изрядном подпитии, подхожу к машине Алана. Дамир выходит из нее первым. Зареванный и несчастный.
— Он всю дорогу ныл и требовал маму!
— Это нормально. Ему всего три.
Боль придавливает к земле, но я один черт осторожно подхватываю сына на руки. Шапка слетела с его темненькой головы. Я зарываюсь носом в темные волосы на макушке:
— Все хорошо, мой малыш. Все будет хорошо. Я рядом.
Ноги подкашиваются. Я начинаю заваливаться. Но, к счастью, меня успевают подхватить прежде, чем я падаю. Сквозь окутывающий меня туман слышу громкий рев Дамира. Чью-то отрывистую женскую речь, слышу Алана… Но, как ни стараюсь прийти в себя, реальность уплывает. Сознание гаснет. Уходит боль, и я погружаюсь в беспамятство.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я прихожу в себя. Голова все еще болит, и перед глазами все расплывается.
— Очнулась? Как ты? Что-нибудь болит?
Склонившаяся надо мной женщина говорит правильно, но с акцентом.
— Где мой сын?
— С ним все хорошо. Он выкупан и сыт.
— Я хочу его видеть!
— Увидишь. Как только наступит утро.
— А сейчас…
— Сейчас третий час ночи. Ты очень долго спала. Врач сказал, что у тебя легкое сотрясение.
— Меня осматривал врач?
— Конечно. Ты же не думаешь, что нас не волнует твое здоровье?
На языке вертится злой ответ, но это женщина так добра ко мне, и мне бы не хочется ее обидеть.
— Кто вы?
— Я — Зарина. Мать Алана.
— И Гурама, ведь так?
— Гурам навлек позор на нашу голову…
— Но от этого он не перестал быть вашим сыном, не так ли?
Зарина молчит. Хмурит темные брови и отводит взгляд, будто сам разговор об этом для нее невыносим.
— Алан поручил мне организовать вашу свадьбу. Поскольку положенный траур не выдержан, это будет скромное торжество…
— А вы в курсе, что я не давала согласия на брак
— Закон не требует твоего согласия. Это… обычай, которому тысячи лет.
Понимаю, что ничего не добьюсь и, стиснув зубы, спускаю ноги на пол. Ступни утопают в ворсе богатого ковра.
— Ты куда? Доктор велел тебе отлежаться!
— Я хочу видеть сына. Где он?
— Нельзя!
— Вы же сами мать! Неужели так трудно понять, что я… — в глазах темнеет, и я зажмуриваюсь, пережидая, пока головокружение пройдет. — Я просто хочу увидеть своего сына. Сейчас. Пожалуйста…
Зарина ловко вскакивает. Качает головой. Что-то бормочет под нос, но, когда я на подворачивающихся ногах шагаю к двери, подхватывает меня за руку.
— Ты и десяти метров не пройдешь! Глупая… Только хуже себе сделаешь!
— Пожалуйста…
И, может быть, что-то в моем голосе заставляет Зарину сдаться. Она крепче обхватывает меня за талию и ведет по полутемному коридору. Потом толкает дверь в тупике и подводит меня, окончательно ослабевшую, к широкой двуспальной кровати.
— Это моя комната. Но ты, наверное, можешь остаться… — неуверенно шепчет она. Я осторожно опускаюсь на чужую постель. Подгребаю сына под бок и в блаженстве утыкаюсь носом ему в макушку. Все хорошо… Скоро все будет хорошо. Тимур спасет нас.
Глава 12
