- Я хочу принять душ, - резко отстраняясь и пресекая мой протестующий взгляд своими заискивающими и внимательными глазами, он смотрит на меня в упор, ощущаю, как мое тело снова будто наливается свинцом, отчего становлюсь лишенной возможности двигаться. – Ты со мной?
- Ты делаешь из меня сексуально-зависимую рабыню? – спрашиваю я, теряясь в собственных мыслях и силясь хотя бы сейчас не потерять контроль над обмякшим телом, я покорно принимаю его руку, уводящую меня в шикарную ванную комнату.
- Я делаю из тебя женщину… - улыбается в ответ Клаус, прижимая меня к глянцевой поверхности настенной плитки, целуя трепетно и нежно, проникая руками под платье, уверенно и настойчиво призывая мое тело ответить на каждое его касание.
Именно тогда, в этом душе я впервые опустилась перед ним на колени для того, чтобы попробовать его, почувствовать его вкус, испытать ту власть над ним, о которой раньше даже и помыслить не могла. Только сейчас он казался слабым перед окружающим миром, перед обнаженной мной, ласкающей его губами, доводящей до ослепляющего наслаждения. Никогда не думала, что приносить кому-то удовольствие может быть настолько приятным… Настолько желанным и единым окажется наслаждение, испытанное нами в этих чужих стенах элитного отеля.
========== Разобьемся… ==========
Новый Орлеан показался мне большим, светлым и, наполненным вечным праздником, городом. Днем его мало что отличало от всех остальных городов штата, но с наступлением сумерек, шум его казался оглушительным, веселье – вечным, а жизнь - бурлящей всеми красками своего мироздания. Клаус показал мне самые большие улицы, по его мнению, заслуживающие толику моего внимания. Отчасти, нам обоим вскоре наскучило созерцать старинную мануфактуру исторических построек, наблюдать за сотнями лиц улыбчивых людей, половину которых представляли далеко не простые смертные. Мы скрылись от бурлящего фонтаном праздника жизни этого города в уютном салоне автомобиля люкс-класса, уносящего нас за город, отмеряя десятки миль, используя всю мощь своего двигателя.
От скорости, с которой Клаус вел машину, я вжалась в сидение, подсознательно опасаясь каждого резкого поворота трассы. С трудом я заставляла себя, посмотреть в сторону на стремительно пробегающие мимо низкорослые кустарники, столбы фонарей, изредка попадающиеся на пути заправки с обветшалыми кафешками, в которых, казалось, редко кто останавливался. Солнце едва только зашло, окрашивая линию горизонта причудливыми розовыми тонами, а трасса тем временем покрывалась дымкой тумана, отчего мое сердце заходилось дрожью еще больше, когда машина входила в очередной поворот.
- Ты, наконец, перестанешь искать педаль тормоза, когда я перестраиваюсь? – смеется Клаус, кидая на меня беглый взгляд. – Ты боишься разбиться, будучи вампиром?
- Боюсь испортить новые туфли, - так же с сарказмом отвечаю я. – Ведь если мы разобьемся, придется выкарабкиваться из груды металла, в который превратится твоя бесценная машина…
- Поверь, в жизни нет бесценных вещей и эта машина не исключение. Все имеет свою цену.
- Да?! И чем же пришлось расплатиться ее бывшему хозяину? – понимаю, что мне лучше не знать подробностей, но уверенность первородного всегда вызывала во мне желание спорить.
Ожидая ответа, я тут же едва не вскрикиваю, когда на большой скорости Клаус срезает угол, входя в поворот, отчего я еще сильнее вжимаюсь в кресло, забыв все свои вопросы и протесты, поглощенная резким приливом страха.
- Расслабься, - улыбается Клаус, дотронувшись моей коленки рукой, утешающе ее поглаживая. – Ты так побледнела, солнце… Может пора остановиться?
Его голос звучит спокойно и ровно, но что-то двоякое я слышу в его вопросе. Может действительно пора остановиться? Выйти прямо здесь, навсегда покинув его мир, убираясь прочь от этой скорости, в которой он кружит, по течению которой стремится… Это все равно, что лед держать над пламенем – когда-нибудь и, как правило, очень скоро лед тает, растекаясь водой, которой вряд ли еще когда-то выпадет шанс стать твердой.
Клаус не спешит убирать свою руку с моей кожи, теплеющей под его ладонью. Он нежно проводит ею по внешней стороне бедер, затем также неторопливо, проникает между коленями, разводя их и немного сжимая. Постепенно я теряюсь в дороге, не следя уже так внимательно за ее извилистыми поворотами, концентрируясь только лишь на его касаниях, руке, блуждающей под моей узкой юбкой, отчасти мешающей ему скользнуть выше.
Пора ли остановиться? Мне необходимо это сделать, иначе подобно льду, я растворюсь от его жара, растекусь водой, впитываясь лишь в его тень, в землю у его ног. Нельзя так рисковать, нельзя так стремительно пробовать эту скорость…
И все же Клаус стал для меня самим вызовом судьбе, этапом, через который я должна пройти, или же споткнуться и больше никогда не пытаться набирать подобную скорость, не нестись так опрометчиво, повинуясь инстинктам, желанию.
