Дорогой читатель!
Я долго сомневался, стоит ли предавать гласности эту историю. Что-то я уже подзабыл, поэтому мне пришлось отыскать кристалл записи домашней хроники и буквально по шагам заново всё пережить. Я не писатель, сразу говорю, хотя в те времена я серьёзно хотел уехать в тихое место и написать книгу, только совершенно о другом.
Я знаю, что кто-то мне не поверит и кинется искать на карте места, о которых пойдёт здесь речь. Но дотошный читатель может и найдёт на современной карте под Псковом платформу Соловьи, но это не то. Когда-то этот посёлок и платформа местной одноколейки назывались Сандугач, что в переводе с татарского на русский — Соловей. Находились они вовсе не под древним русским Псковом, а гораздо дальше, на востоке, куда не дошло активно наступающее на материки море, но мощные землетрясения и природные катаклизмы начала прошлого века создали среди былых возвышенностей совершенно новый рельеф местности, возникли новые русла рек, новые озёра, поднялись новые горы. Земляне пережили этот период, избегая опасных районов, которые стали практически безлюдными, если не считать редких научных экспедиций.
Когда всё стихло, то люди стали заново осваивать и обживать те места, возрождая уцелевшие перед натиском стихии посёлки. В их числе был маленький посёлок Сандугач с одноимённой платформой. Я там отдыхал много лет ещё в юности, когда она ещё станцией была с деревянным двухэтажным вокзалом, покрытым черепицей. В местном обиходе станцию называли и синонимом — «былбыл», намекая как бы и на то, что она была тупиковой веткой перед тоннелем горной одноколейки. Поезд приходил и уходил с неё обратно. Русское название-перевод «Соловей» закрепилось позже. Места там — ух, какие! Грибы, ягоды — само собой, а какие прогулки по горным тропинкам, какое озеро с водопадом!
Всё было бы хорошо, если бы не попало это место в зону временных аномалий при первых экспериментах со временем и телепортацией в Церне в 22.. году и рядом со станцией невесть откуда возник кусок средневековой крепостной стены с воротами в башне, да и много другого возникло. Щебнедробилка, например, с экскаватором. Отродясь тут щебень не дробили, хотя и горы кругом. С тех пор это место «закрыли» и только на специальных картах обозначали. Все эти подробности я, конечно, знал, но желания купить дом именно в Соловье они не отбили.
Агент по недвижимости, здоровенный рыжий малый с маленькими круглыми глазками над щедро награждённым веснушками носом, услышав про мои намерения, бодро заводил пальцем по планшету.
— Сожалею, но в Соловье предложений нет, — наконец сказал он.
— И аренды нет? — спросил я.
Агент почесал нос.
— Вообще-то я местный почти. В 10 километрах от Соловья посёлок, слышали, может? — он назвал посёлок, который мне действительно был знаком по прошлым временам. — Из Соловья все переехали в долину, там сейчас остались только станция, та стена с воротами да щебнедробилка, которую уже лет пять никак не разберут… Из долины до Соловья автобус ходит и подвозит к поезду. Там даже билеты не продают — вокзал закрыт.
— А вокзал цел, что ли? — поинтересовался я.
— Цело всё. Как законсервировано, даже не гниёт нигде. А народ боится.
— Ещё бы, — согласился я.
— Я вам вот что предложу, — агент поелозил пальцем по планшету. — В «Загорной» есть дом. И не дорого. У старого замка.
— Замок, что тоже из того «хроно»? — спросил я. Про станцию «Загорную» и посёлок Загорный я знал, от Соловья минут 15 на поезде по тоннелю, но в памяти в деталях это место как-то не отложилось у меня.
— Нет, замок исторический. Да одни развалины. В Загорной «хроно» не было. Чистое место. Дом крепкий, горный, камень и дерево. Я вам оставлю материалы, посмотрите, подумайте.
Агент сбросил мне на флешку файлы и ушёл, а мы с моим цвергом Пусем стали думать. Думали ночь и наутро решили-таки купить дом.
Три дня ушло на предоформление покупки. На четвёртый день с ключами в кармане и с Пусем на поводке я стоял на перроне городского вокзала и ждал «дизель» до Загорной. В моей юности такие маленькие составчики из двух-трёх вагонов с мерно стучащим дизельным мотором тут ходили. Тут, в стороне от суперсовременных межконтинентальных пневмомагнитных трасс время остановилось, и от вокзала отходили порой настоящие музейные экспонаты. И сама дорога — никаких труб и желобов, старинный рельсовый путь со шпалами и щебёночным балластом. Наверно этот «дизель» был в их числе — выглядел он внешне почти так же, как во времена моей юности — пара сцепленных вагончиков. Только звука мотора слышно не было — видимо, стояла современная силовая установка. Водителя тоже не было, автоматика.
