Вечер медведя (ЛП) полностью

Черт, она была хороша. И он даже не поддался искушению.

— Мы закончили. — Он попытался стряхнуть ее руку со своей.

Ее хватка усилилась.

— Ты не понимаешь. У нас общий ребенок — красивый маленький детеныш, которому нужна мать. Я знаю, что вы с Беном возитесь в его большом доме, как два желудя в беличьем дупле. Тебе нужна пара.

Тревога ледяной рукой пробежала по спине Райдера. Женевьева видела дом Бена.

— Держись подальше от Минетты. Чем дальше, тем лучше.

Она отшатнулась, как будто он влепил ей пощечину, и по ее щекам потекли слезы.

— Я скучаю по тебе, мой дорогой. Я хочу быть с тобой — и с моим ребенком. Мы можем быть вместе. — Слабая улыбка тронула ее губы. — Я знаю, ты помнишь, как нам было хорошо вместе.

— О, ты довольно хорошо трахаешься. Учитывая, что ты, вероятно, практиковалась с каждым мужчиной на Тихоокеанском Северо — западе, так и должно быть. — Он убрал ее руку со своей. — Ты мне не нравишься. Не хочу быть рядом с тобой. И ты даже близко не подойдешь к Минетте после того, как ты над ней издевалась. Так что заползай обратно в ту склизкую дыру, из которой ты вылезла.

Ее глаза сузились от гнева.

— Думаешь, ты собираешься спариться с этой огромной уродливой самкой? Думаешь, она красивее меня?

Огромная самка? Она имела в виду Эмму? Он расхохотался.

— Если ты имеешь в виду красивую блондинку, то да, спаривание с ней — это именно то, что я собираюсь сделать. — Мягкая и сладкая, внутри и снаружи. Щедрая и настоящая. О да, он определенно ее хотел.

— Никто не заберет то, что принадлежит мне. — Ее лицо исказилось — и вот она, настоящая Женевьева. — Ты мой, и Минетта тоже. Будь я проклята, если позволю тебе уйти.

Он покачал головой, испытывая отвращение к ней, к ее эгоизму, эгоцентризму, мелочным истерикам.

— Правильно. Уходи, Женевьева.

Дверь таверны скрипнула, когда из нее вышли несколько представителей волчьей стаи. Он узнал коротышку по имени Кэндис.

— Ты еще пожалеешь, что связался со мной, — процедила сквозь зубы Женевьева и разразилась громкими рыданиями.

Оборотни остановились посмотреть.

— Я хочу вернуть своего ребенка, — Женевьева схватила его за руку и потянула к себе.

— Прекрати. — Он оттолкнул ее. — Ты знаешь, что ты…

— Как ты мог украсть у меня моего детеныша? — Ее голос дрогнул, когда она попятилась от него. — Ты — зло. Чудовище. — Рыдая так, словно у нее разрывалось сердце, она, пошатываясь, добралась до своей машины и села в нее.

— Ты чудовище, — процедил он сквозь зубы. Надо было выкрикнуть эти слова, подумал он, увидев, как ошеломленная группа оборотней смотрела, как она уезжает.

О, черт. Это было слишком знакомо.

Колд — Крик, Территория Северных Каскадов — полнолуние Белтейна.

В субботу, когда Райдер вел внедорожник по дороге к таверне «Дикая охота», он взглянул на Эмму. Из — за проблем на стройке, он задержался на несколько часов. Но он был рад этой работе. Радовался, что ему не приходится иметь дело ни с чем эмоциональным.

Но он и так достаточно задержался. В пятницу утром он рассказал Бену о присутствии Женевьевы в городе, и сородич охранял Минетту.

Эмме тоже нужно было знать.

Как и всякий раз, когда он думал о матери Минетты, в нем снова поднимался гнев. Она приехала в город не из — за материнской заботы. Нет, Женевьева надеялась на бесплатную поездку. Еще тогда, видя состояние ее дома, он понял, что дела у нее шли неважно. Возможно, поскольку она уже переспала почти со всеми мужчинами на Территории Дешута, у нее возникли проблемы с поиском самца, который поддержал бы ее.

Жаль, что она смогла найти его. Но кахиры были довольно хорошо известны. Отследить местонахождение Бена не составило труда. Несомненно, теперь она обнаружила, что дела у кахира идут хорошо. Со своим непоколебимым эго она никогда не осознавала, насколько сильно Бен презирал ее пять лет назад. Она полагала, что если заигрывать с ним, он позволит ей делать все, что она захочет. Хуже того, Женевьева могла избавиться от мужчины, но в ее сознании он все еще принадлежал ей. И он не мог строить отношения с другой женщиной.

В четверг она видела, как Райдер и Бен целовали Эмму.

Нехорошо. Совсем нехорошо, потому что Женевьева могла быть опасной. Ее приступы ревности были настолько неприятными, что Райдер перестал спариваться с другими женщинами на Собраниях, потому что любая женщина, с которой он спаривался в полнолуние, страдала от ее ядовитой злобы. Некоторых она довела до слез.

Когда он сказал ей, что уходит от нее — и не убит горем из — за этого, — она разрушила его репутацию в Фаруэе. Выставила все так, будто он был жестоким лжецом.