— Ну зачем же так спешить? Почему обязательно сегодня вызывать человека из посольства? Можно это сделать и позже… Так какие у вас были вопросы?
— Вот так-то лучше, — с удовлетворением сказал Гуров.
Надо сказать, он не ожидал, что «графиня» сдастся так легко. То есть он был уверен, что она рано или поздно согласится сотрудничать со следствием — уж больно шатким было ее положение. Недаром она так хотела сбежать из поместья, ни на какие вопросы не отвечать. Но он думал, что она еще долго будет их мурыжить, устраивать истерики. «Видно, дела у нее совсем плохи, раз она так быстро сдалась», — заключил сыщик.
— Да, так будет лучше, — повторил он. — Что касается вопросов, то у нас их много. Вот самый первый, хотя не самый важный. Утром, когда вы, весьма взволнованная, прибежали к дому Валерия Силантьева, вы заявили, что у вас пропали драгоценности. Вы помните этот эпизод?
— Я заявила о пропаже моих бриллиантов? — искренне удивилась «графиня». — Нет, не помню такого. Мне кажется, вы что-то придумываете.
— Я никогда ничего не придумываю, — твердо отвечал Гуров. — К тому же у меня есть свидетель — уже упомянутый господин Силантьев. Но я не буду сейчас на этом останавливаться — у нас есть более важные темы. Хочу только сказать, что, когда мы провели обыск в комнате человека, который представлялся бароном Лохвицким и был убит сегодня ночью, мы обнаружили шкатулку с драгоценностями — теми самыми, которые были на вас вчера. Я хочу спросить: это была такая ваша задумка с бароном, чтобы устроить скандал и затем получить страховку за якобы пропавшие драгоценности?
— Какие странные вещи вы говорите! — возмутилась «графиня». — Скандал, ложная пропажа, страховка… Не знаю, что вы там нашли, но мы с Константином не собирались устраивать никаких авантюр.
— Интересное заявление! — вступил в разговор капитан Иванов. — Я, сударыня, все утро изучал вашу биографию. Можно сказать, я стал специалистом по жизненному пути Лидии Ждановой. И могу уверенно утверждать, что если вы чем и занимаетесь в жизни, то именно авантюрами.
— Ладно, мы еще успеем вернуться к теме драгоценностей, — сказал Гуров. — Мы вернемся к этой теме уже в Москве, после того, как проведем экспертизу найденных украшений и установим их настоящую стоимость. Теперь же давайте перейдем к главному. Вы знаете, кто убил вашего друга Вацлава Бройницкого?
«Графиня» не отвечала. Она смотрела на сыщика без всякого выражения, словно и не слышала вопроса. На самом деле, как понимал сыщик, она лихорадочно обдумывала варианты ответа. В итоге победила осторожность, и женщина все так же без выражения, бесцветным голосом, произнесла:
— Нет, я не знаю никого, кто мог бы покушаться на жизнь барона. Ведь он никому в жизни не причинил зла. У него не было врагов!
Тут на глаза «графини» навернулись две слезинки, и она достала кружевной платочек, чтобы их промокнуть.
— Оставьте вы эту комедию! — не выдержав, прикрикнул на нее Гуров. — Вашего знакомого, а скорее всего, и любовника, убили, речь идет о поисках убийцы, а вы разыгрываете дешевую мелодраму, какой-то сериал! Был какой-то человек, который следил за вами обоими с самого вашего приезда. Он знал о кладе, знал, что «барон» где-то раздобыл карту, где было указано место клада… Кстати, а где ваш друг достал эту карту?
— Я снова не знаю, о чем вы говорите! — воскликнула женщина. — Какой клад? Какая карта? Ничего не понимаю!
Она так искренне изображала недоумение, так бессердечно себя вела по отношению к погибшему «барону», что Гуров не выдержал.
— Знаете что, гражданка Жданова? — зло произнес он. — Вы, наверно, думаете, что имеете дело с двумя глупыми полицейскими, которых вы легко сможете провести. Но вы ошибаетесь. Пока что у нас нет ни одного подозреваемого в этом убийстве. Ни одного, если не считать вас. Да, сейчас вы являетесь главным подозреваемым в убийстве гражданина Бройницкого, а также в похищении драгоценностей, которые были спрятаны во дворце. По закону эти драгоценности являются собственностью Российской Федерации. Таким образом, мы можем предъявить вам два обвинения: в убийстве и краже у государства. Суд санкционирует ваш арест, и вы отправитесь в тюрьму. Не думаю, что Италия захочет вас оттуда вызволить — у вас такая репутация, что ни одно государство не встанет на вашу защиту. Вы будете сидеть где-нибудь в Бутырках, сидеть долго…
— Но ведь я никого не убивала! — воскликнула Лида Жданова, на время забывшая о своей роли графини. — Я спала в своей комнате! Я могу это доказать! Когда я выбегала из гостиницы, меня видел управляющий! А потом меня видели вы с господином Силантьевым. Значит, я не могла быть во дворце, не могла убить Константина!
— Ну мы ведь не знаем точное время смерти господина Бройницкого, — возразил на это Гуров. — Можно было успеть после убийства вернуться в гостиницу, а затем уже выбежать из нее с криком об украденных драгоценностях. Но я сейчас хочу обратить внимание на другое: значит, вы признаете, что рано утром, еще до восхода солнца, вы выбежали из гостиницы и прибежали к дому господина Силантьева?
