Об одиночестве и неверных решениях.
========== День рождения Вари ==========
Тррымм… — мокрым пальцем по размытому отражению в зеркале. Нарисовать бы это лицо заново. Таким, каким видят его глаза.
Варя поворачивается, протягивает руку к халату, полотенце падает на пол, в лужу, оставленную босыми ногами. Она запрыгивает на него с холодного пола, запахивает халат и перевязывает его поясом. Снова смотрит в зеркало.
Стёртая ладонью испарина опять собирается на стекле, скрывая очертания лица. Оно не исчезает до конца: Варя видит мокрые сосульки волос с торчащими сквозь них ушами, глаза, смотрящие бессмысленным животным взглядом, курносый нос и тонкие губы, перекошенные и вздрагивающие от обиды на собственное существование. Она видит белощекое широкое лицо, круглое и сияющее, как луна. Никто не видит это лицо так, как видит его она. Кто-то считает его миловидным, кто-то видит в нем красоту и печаль, кто-то, возможно, даже думает, что любит его, но никто не видит его притворство.
Варя переминается с ноги на ногу и наклоняется к зеркалу. Указательный палец рисует на запотевшем стекле огромное плоское продолговатое тело, членистые ножки, изогнутые и копошащиеся внутри живота, грызущие клешни-челюсти — перемалывающие, в конце концов, всё, — и дрожащие, протянутые к миру усики-антенны, осторожно и боязливо щупающие поверхность.
Варвара Михайловна Киселёва — большое и уродливое насекомое. Как Грегор Замза, проснувшись однажды утром после беспокойного сна, она превратилась в насекомое, но никто не придал этому значения. Маленькими глазками смотрит она на рисунок на запотевшем зеркале, шевелит усиками и лязгает челюстями.
Из-за двери доносится голос Олега, и Варя стирает изображение. Она поднимает упавшее полотенце, вешает его на веревку и уходит из ванной комнаты, затворив за собой дверь.
Варя собирается на ужин в честь своего двадцатичетырехлетия. Она не чувствует в себе никакой перемены со вчерашнего дня, когда ей было двадцать три.
Олег занимает ванную, а Варя садится в спальне на кровать и расчесывает длинные влажные волосы, думая о том, что люди вокруг порой кажутся понятными, как хлебные крошки на столе. Это видимость, с которой свыкаешься, как с видимостью предметов. Реальность подается одним большим пучком, в котором есть ты, то, что тебя окружает, и то, что думаешь о том, кто есть ты и что тебя окружает. Должно что-то разладиться в организме, чтобы этот пучок начал распадаться, и отдельные его элементы дали о себе знать. Смотреть отдельно — неестественно, решает Варя. Смотреть на себя отдельно от того, что тебя окружает, от того, что ты думаешь об этом, от мысли, что существует еще что-то. Но распад мира не остановить.
Варя продолжает длиться: она включает фен, сушит волосы, накручивая их на расческу. Варя встает с кровати и идет к шкафу, чтобы выбрать платье. Варя красит глаза, стоя перед зеркалом в ванной, и отражение прилежно притворяется человеком, женщиной, выводящей черную полосу на опущенном веке. Пучок восприятия сосредотачивается в черной полосе от одного уголка глаза к другому, во взмывающем контуре.
К семи часам Варя готова. Она улыбается Олегу, говорит, смеется. Опирается на его руку, надевая туфли. Она знает, что хорошо выглядит в его глазах. Выпрямившись, она целует его.
Олег — хороший человек, говорит себе Варя, спускаясь по ступеням. Пусть мы друг друга совсем не знаем, но мне нужна его забота.
Варя сжимает руку Олега, стараясь не думать о том, что он другой, отдельный от нее и ее мира. Черные глазки насекомого видят его в бесконечной дали, как в обратных окулярах бинокля. Видят его другим грустным и непонимающим животным. Согнутые лапки копошатся в ее груди, пока они едут в лифте. Копошатся, когда они выходят на улицу. Копошатся, когда садятся в такси. Варя смотрит на мелькающие огни гудящего вечернего города и сама медленно растягивается между этими огнями — светящейся полосой застывшего на фото хайвея. Руку согревает тепло чужих пальцев.
Машина останавливается. Когда дверца машины захлопывается, Варя оглядывается на нее, как на спасительный берег: она боится людей, которым есть до нее дело.
Они появляются в ресторане. Брат и друзья встают из-за стола, протягивают к ней руки. Варя неловко принимает объятия, отвечает на поздравления, садится на стул и расправляет на коленях салфетку. Она улыбается и болтает, делает большие глаза и смеется шуткам. Брат рассказывает что-то о матери, и Варя с горячностью подтверждает его слова, незаметно выпивая вино из бокала. Все смеются, и она тоже. Она едва успевает проглотить вино, прежде чем рассмеяться, увлеченная общим весельем. Брат — душа компании, никогда не чувствует неловкости. Она так любила его когда-то. Он был для нее героем сказок и подростковых романов. Всё, что происходило с ним, казалось таким необыкновенным и настоящим. Любые проделки и ложь сходили ему с рук. Она защищала его перед отцом, всегда принимая только его сторону. Пока однажды он не стал ей противен.
