Десантное соединение изменило курс спустя десять минут после получения неожиданного приказа. Три корабля, несущие в своих трюмах три тысячи морских пехотинцев, двинулись на север, строго придерживаясь границы территориальных вод Саудовской Аравии. Отсюда, с самой кромки морских владений королевства, вертолеты могли одним махом перебросить в Эр-Рияд, находившийся отнюдь не так далеко, как можно было судить, глядя на карту, несколько сотен вооруженных до зубов бойцов.
Капитаны и старшие офицеры, немедленно принявшиеся за работу – план операции по высадке среди аравийских барханов требовался буквально сию же секунду, ведь очередной приказ мог настигнуть эскадру в любой миг – хмурились и ворчали себе под нос, но трудились, как могли, зная, что от их старания будут зависеть жизни простых пехотинцев, которым предстоит идти под пули еще недавно верного союзника. Ну а сами моряки, ютившиеся в тесных кубриках, не утруждали себя лишними размышлениями. Избрав путь воина, каждый из них впитал почитание старших по чину и беспрекословное следование приказам, и теперь бойцы, принявшиеся проверять оружие и готовить экипировку, спокойно ждали команды, точно отлично выдрессированные охотничьи псы, готовые кинуться на указанную хозяином добычу. Они не боялись войны. А тем временем их товарищи по оружию уже действовали.
Генерал Ральф Свенсон был в ярости, и только выработавшаяся с годами, закаленная, точно лучшая оружейная сталь, сила воли, твердостью не уступавшая граниту, позволяла ему сдерживать свой неистовый гнев, дабы не подавать дурной пример подчиненным. И все же это было чертовски трудно, но причина, по которой командующего Третьей механизированной дивизией вдруг охватила злоба, позволяла списать многое.
Их остановили, когда стальная лавина уже почти достигла цели. Передовые части дивизии, разведывательные роты, двигавшиеся впереди основных сил, пехотных и танковых батальонов, находились в каких-то семидесяти милях от Санкт-Петербурга, буквально на пороге. Но, когда оставалось сделать лишь один шаг – что такое для дивизии два часа марша по извилистым русским дорогам – их одернули, резко натянув поводья, и генерал понял, что еще долго ему придется мечтать о том, как его бойцы парадным маршем пройдут по Невскому проспекту и Сенатской площади старинного города.
– Мы возьмем город без боя, без единого выстрела, – с трудом сдерживая гнев, взывал в эфир генерал Свенсон, пытаясь убедить своего командира в необходимости продолжать наступление. Они почти добрались до заветной цели, продвигаясь даже быстрее, чем планировалось с самого начала, и вдруг… – Противник полностью деморализован, и не оказывает никакого сопротивления. Мы выполним первоначальную задачу за считанные часы, полностью овладев балтийским побережьем России!
Генерал знал цену своим словам, и был уверен, что сказанное – вовсе не пустые обещания. Дивизия и впрямь наступала, не задерживаясь ни на миг, словно танки мчались не по псковской земле, а по полигону в каком-нибудь Техасе. Авиация своими дьявольски точными ударами, залпами ракет и точечными бомбардировками, расчистила дорогу наземному эшелону, и на пути Третьей механизированной не нашлось ни одного вражеского солдата, осмелившегося бы заступить дорогу американским бронированным колоннам. Мощь военно-воздушных сил, обрушившаяся на врага, подавляла любые позывы к сопротивлению. Бомбы с лазерным наведением, с высоты десять миль ложившиеся в круг радиусом десять ярдов, лишали воли, заставляя лишь в панике бежать, ища любое укрытие. Но все это не произвело никакого впечатления на генерала Эндрю Стивенса, едва добравшись до Вильнюса, принявшегося сыпать приказаниями.
– С юга, от Москвы, в вашем направлении выступила, по меньшей мере, одна русская дивизия, – жестко произнес командующий операцией "Доблестный удар", несмотря ни на что, ни на мгновение не выпускавший из своих рук нити управления вверенными ему силами, готовый найти применение для каждого солдата, каждого танка или самолета, еще не брошенного в бой. – Мы обнаружили перемещение сил противника со спутников, и уверены, что целью русских, точно, как и вашей, Ральф, является Петербург.
– Что нам одна дивизия? Русские здесь даже не пытаются помешать нам, город падет при нашем появлении немедленно, и потом мы будет вполне готовы встретить этих самоубийц.
– Оставьте вашу самонадеянность, – одернул командующего дивизией Стивенс. – Пока вы будете штурмовать город, русские ударят вам в спину, черт побери! Это три сотни танков, как минимум, и это серьезно!