Тем временем канонада внезапно стихла, и только поднимавшиеся из-за домов столбы черного дыма, какой бывает, когда горит дизельное топливо, напоминали о том, что в столице все не так спокойно, как кажется. Но тишина эта никого из собравшихся в посольстве не успокаивала.
– Затишье перед бурей, – мрачно, сквозь зубы, произнес командир морских пехотинцев, первой и единственной линии обороны. Лейтенант, отвечавший за жизни дипломатов и их семей, укрывшихся в посольстве в преддверии беспорядков, сейчас испытывал сильнейшее волнение, здраво оценивая соотношение сил и понимая, что может случиться, если толпа ворвется на территорию американской миссии.
– Нас предупреждали о мятеже, – заметил помощник посла. – Видимо, восставшие военные ворвались в город.
Словно в подтверждение этих слов окна посольства, даром, что забранные бронированными стеклами – такие выдержат не только брошенный камень, но и пулю – вновь задрожали от грохота взрывов. Но теперь источник шума переместился от окраин куда-то ближе к центру города.
– Кажется, это рядом с дворцом, – хмурясь, произнес разом насторожившийся посол.
– Верно, – кивнул лейтенант Мастерс. – Мятежники почти у цели. И не думаю, что дворцовая охрана продержится долго.
Орудийные залпы следовали все чаще, отдаваясь звоном стекол. Вновь над городом протянулись столбы дыма, словно отмечавшие линию фронта. Дверь в кабинет посла распахнулась, на этот раз без стука – кто-то явно открыл ее ударом ноги – и на пороге появились два морских пехотинца в полном снаряжении. Увидев посла, они замерли в нерешительности, но жесткий окрик лейтенанта подстегнул бойцов:
– Сюда, живо! – приказал Мастерс, отступая в сторону и пропуская своих людей к проему окна. – Занимайте позицию, парни! Господин посол, вам придется потесниться, – без особого раскаяния произнес офицер, обращаясь к впавшему в ступор дипломату. – Прошу прощения, сэр.
Один из моряков подскочил к окну, держа штурмовую винтовку М16А2 наперевес. Посол видел, как у того побелели костяшки пальцев левой руки – морпех до боли стиснул рифленое цевье, во все глаза уставившись наружу из-под низко опушенной на глаза кевларовой каски. В напряженном взгляде, в крепко сжатых челюстях явственно читался страх – этот боец понимал, что тишина может в любой миг оборваться воплями разъяренной толпы и треском автоматных очередей. А его напарник тем временем, резким движением смахнув со стола заботливо разложенные там прежде помощником посла бумаги, установил на сошки легкий пулемет М249 SAW. Откинув затвор, боец принялся заправлять снаряженную ленту из прицепленной к оружию нейлоновой коробки.
– Смотрите в оба, – приказал Мастерс, вновь выглянув в окно. Его взору открылась лишь непривычно пустая улица, на которой не было видно ни одного прохожего. Это не могло не настораживать. – Оставайтесь на связи, парни, и будьте готовы стрелять, если какой-нибудь ублюдок попытается перебраться через забор. Черт возьми, это территория Соединенных Штатов, и никто не смеет являться сюда без приглашения!
– Есть, сэр! – хором гаркнули морпехи, возвращаясь тотчас к своим делам и продолжая сосредоточенно оборудовать импровизированное пулеметное гнездо.
Лейтенант Мастерс выжидающе взглянул на посла, и тот без труда прочитал немой вопрос в глазах офицера. Пришла пора принимать решение, и делать это надо было немедленно, пока оставалось хоть немного времени в запасе.
– Да, пожалуй, я сейчас же свяжусь с Багдадом, с командованием коалиционными силами. Оттуда помощь придет за считанные часы, – решил глава дипломатической миссии, наблюдая за деловитой суетой морских пехотинцев. – Ситуация становится слишком опасной. Жизни американцев под угрозой, мы должны сделать все возможное, чтобы обеспечить их защиту.
Посол не сказал, что, разделавшись с охраной короля, мятежники могут заняться и ими, чужеземцами, иноверцами, осквернившими священную землю королевства. В этом не было смысла, а потому и командир взвода морской пехоты счел нужным промолчать, не напоминая зря, что помощь, как бы она ни спешила, скорее всего, если дело зайдет слишком далеко, сможет обнаружить лишь трупы среди обугленных стен миссии. В любом случае, оставалось только ждать и молиться, так истово, как никогда прежде за всю жизнь. Отрезанные от всего мира, чужаки, ненавидимы почти каждым из живущих за этими стенами, американцы могли теперь уповать только на счастливый случай.
Двенадцатая бронетанковая бригада Королевских сухопутных сил, изменив присяге, в полном составе превратившись во врагов короны, продолжала наступление, все ближе подходя к стенам резиденции Его величества. Оставляя за собой сгоревшие остовы боевых машин, трупы – и врагов, и своих товарищей, тех, кто оказался чуть менее удачливым, – сея на пути смерть, бойцы генерала Мустафы Аль Шаури, подстегнутые приказом, шли в атаку, не щадя ни себя, ни противника. Просто они искренне верили, что сражаются за правое дело, и потому умирали легко.