– Psja krew! – услышав, как давно сделаны снимки, командующий Десятой пехотной дивизией не смог сдержать злобной брани. – Niech mnie djabel porwie!
Происходящее не укладывалось в голове. Противник получил почти целый час форы, а значит, свободу маневра, возможность самому выбрать направление атаки, возможность собрать свои силы в кулак. И теперь стальная лавина мчалась к Кавказу, так что степи дрожали от неумолимой поступи механизированных легионов.
– Это три дивизии, пять сотен танков, – воскликнул Мэтью Камински, ударив по складному столику кулаком, так что пластик жалобно скрипнул. – Пятьсот! Почему не доложили раньше? Чего вы ждали, черт возьми?!
Стоявший навытяжку перед командующим офицер побледнел, но смог подобрать слова для ответа.
– Генерал, сэр, аналитики захлебываются от потока данных, – твердо произнес подчиненный Камински. – Почти все наше внимание направлено на положение в Грозном, а русские дивизии были дислоцированы слишком далеко от линии боевого соприкосновения. Тем более, у нас достаточно времени, чтобы выработать контрмеры, сэр.
– Дьявол! – Генерал Камински никак не мог успокоиться. Противника нужно было уничтожить первым ударом, не дав ему стронуться с места, похоронив в своих лагерях. А теперь предстояла охота на огромном пространстве, которая, даже при подавляющем превосходстве в средства разведки, не казалась простой задачей.
Командующий, глухо, утробно застонав, уткнулся лицом в ладони, закрывая лицо. Ситуация менялась слишком резко, слишком быстро и неожиданно, чтобы спокойно реагировать на происходящее. Мэтью Камински всего лишь несколько минут назад узнал о таллиннском кошмаре, пусть и представшем перед командиром дивизии в виде спутниковых снимков, на которых едва ли что-то можно было различить за почти сплошной завесой дыма, но оттого не менее жутком. Разом оборвались жизни сотен американцев, противник, казалось, уже сломленный, смог нанести удар колоссальной мощи, и теперь ситуация повторялась, но в несравнимо больших масштабах. Под угрозой оказалось наступление на всем театре боевых действий, и сейчас сложно было сохранить выдержку.
– Мы теряем инициативу, – прорычал сквозь зубы командующий Десятой пехотной дивизией. – Это крах! Проклятье, русские ублюдки все-таки нас обставили!
Все же, несмотря на гнев, командующий понимал, что происходящее – почти неизбежные издержки. Здесь, на юге России, не было позиций баллистических ракет, важнейших целей для авиационных ударов первой волны, зато хватало баз флота, который мог запереть для десантных эскадр Черное море, а также радаров дальнего обнаружения, на которых строилась вся система противовоздушной обороны. Именно по локаторам и гаваням и "работала" почти вся авиация, полторы сотни тактических истребителей с достаточной дальностью полета для операции на всем пространстве от Кавказа до слияния Волги и Дона. А, кроме того, были еще штабы, узлы связи – те нервные точки, удар по которым означал крах системы обороны противника. И именно поэтому пришлось выбирать, и нельзя было сказать, что сделанный прежде выбор оказался неудачным.
Штаб в Тбилиси, выдвинутый к самому переднему краю – большая часть участвовавших в воздушном наступлении эскадрилий базировалась на турецких аэродромах, в Инжирлике, Эрзеруме и других, находясь в относительной безопасности – действовал без сбоев, хотя и в колоссальном напряжении. Внезапной атакой, в которую были брошены сотни крылатых машин, удалось обезглавить врага, завоевав господство в воздухе. Немногочисленные русские самолеты, оказавшиеся в небе в момент начала вторжения, были сбиты практически без потерь. Важнейший козырь противника, баллистические ракеты SS-26 оказались уничтожены в своих гарнизонах, и столицу Грузии не постигла печальная судьба Таллинна. Противник оказался почти парализован, утратив инициативу, волю к сопротивлению, и победа, казалось, была уже в руках. Но где-то в русских штабах вдруг пришли в себя, и враг пустил в дело свой второй козырь. Утратив господство в собственном небе, русские решили взять реванш на земле.
– Через восемь, максимум, десять часов, русские танки могут выйти к границе, и будь я проклят, если они остановятся, – произнес, размышляя вслух, Мэтью Камински. Мозг генерала, точно совершенный компьютер, несмотря на перегрузку, вызванную чудовищной усталостью, работал стремительно, анализируя одну за другой возможные альтернативы. – Десантники из Сто первой в Грозном окажутся в кольце, если их не раздавят еще раньше. Этого допустить нельзя!