Штурмовики один за другим срывались с небес, наталкиваясь на зенитный огонь. Из сплошного облака дымовой завесы, что заволокла степь, взмывали огненными каплями ракеты "земля-воздух", оттуда же, из этого туманного марева, били без устали зенитные орудия и пулеметы. И одна из зенитных установок была очень близко, извергая в небо потоки огня, и все, что требовалось – совместить с ее силуэтом на экране телевизионной системы перекрестье прицела, после чего ракеты "Мейверик" разнесут самоходное орудие на куски, и в открывшуюся брешь в обороне врага смогут ворваться остатки эскадрильи.
Экран радара заволокла завеса помех, и наводчик зенитного ракетно-пушечного комплекса "Тунгуска", как ни терзал приборную панель, перескакивая с одной частоты на другую, не мог справиться с этим. Враг был близко, на расстоянии удара, намного ближе, чем было необходимо, и оставался при этом невидимым.
– Цель ставит помехи! Цель не наблюдаю!
– Переходи на ручное наведение, – приказал командир боевой машины. – Из пушек – огонь! Сбей его! Сбей!!!
Лучи радаров вязли в паутине помех, на приемники локаторов управления огнем и поиска целей возвращался не один эхо-сигнал, отраженные от вражеского самолета, а множество, десятки импульсов, большая часть из которых была порождена станциями радиоэлектронной борьбы штурмовиков "Тандерболт". Это был странный бой – компьютер против компьютера, программа против программы, роботы сражались с роботами, направляемые несгибаемой волей людей. Сложная техника, сошедшаяся в поединке над походными порядками танкового полка, оказалась равна, и ни одна сторона не могла рассчитывать на победу только за счет бездушного железа. Но оставалось еще мужество бойцов, решительность, быстрота реакции и готовность принести себя в жертву грядущей победе.
Наводчик "Тунгуски", оставив радар, теперь совершенно бесполезный, приник к оптическому прицелу, наведя перекрещивающиеся нити на силуэт вражеского самолета. Штурмовик был рядом, стремительно увеличиваясь в размерах, заполняя одно за другим кольца прицела. Он мчался на зенитную установку, точно американский пилот был намерен таранить "Тунгуску", обрушив на нее всю массу своего самолета.
– Вижу цель, – доложил наводчик. – Высота пятьсот, дальность три тысячи! Готов к стрельбе!
Все, что должен был сейчас делать человек – удерживать мишень в перекрестье прицела, все прочее выполняла техника. Лазерный дальномер определял расстояние до вражеского самолета с точностью до метра, а бортовой компьютер без участия людей рассчитывал упреждение, направляя спаренные стволы автоматических пушек 2А38 в ту точку небосвода, где снаряды должны будут настигнуть штурмовик, летящий с высокой скоростью.
Противник был близко, он мчался на самоходную установку, опускаясь все ниже, к самой земле. Расстояние сжималось так быстро, что реакция человека безнадежно запаздывала. Происходящее вдруг стало напоминать поединок двух рыцарей, с той лишь разницей, что только один мчался галопом на врага, второй же оставался на месте, спокойно и уверенно нацеливая свой удар.
– Огонь!
Услышав приказ, наводчик с яростью вдавил гашетку, вкладывая в это движение всю свою ярость, весь страх, все желание победить. С треском заработали автоматические пушки "Тунгуски", выбрасывая из четырех тридцатимиллиметровых стволов шквал раскаленного свинца, мчавшегося навстречу вражескому самолету со скоростью почти тысяча метров в секунду. Казалось, били не обычные, пусть и сверхскорострельные пушки, а какие-то фантастические лазеры – трассеры выпущенных к цели зенитных снарядов сливались в мерцающие лучи, вонзившиеся в силуэт распластавшего прямые, словно обрубленные на концах крылья штурмовика.
Автоматические пушки выбрасывали навстречу пикирующему "Тандерболту" восемьдесят четырехсотграммовых снарядов каждую секунду, наполнив воздух пламенем и свинцом. Огненная завеса развернулась на пути штурмовика, и пилот не нашел в себе сил продолжать атаку, выполнив резкий разворот и уходя из-под огня. А вслед ему уже мчались зенитные ракеты "Игла" – расчеты зенитного взвода, едва успев выбраться из бронетранспортера БТР-80, торопливо вскидывали на плечи темно-зеленые раструбы переносных зенитно-ракетных комплексов, активируя системы наведения ракет, и, как только звучал сигнал захвата цели, стрелки-зенитчики, не мешкая, нажимали на спуск, посылая в вышину один самонаводящийся снаряд за другим.
Головка наведения ракеты AGM-65B не успела захватить цель, когда американский летчик, уходя из-под огня, в последний миг нажал кнопку пуска. Управляемый снаряд огненным росчерком умчался к земле, безнадежно промазав по цели, но в тот миг, когда ракета была уже в полете, летчик думал уже только о том, как бы остаться в живых.