– Они погибли быстро, – мрачно вымолвил Смолин, словно читавший мысли своего командира. Подполковник тоже выбрался из-под брони и теперь жадно всматривался в силуэты навсегда остановившихся боевых машин, стальных саркофагов для своих экипажей. – Все случилось почти мгновенно.
– Они ответят за это, – зло прорычал командир танкового полка, взглянув куда-то в небеса, на горизонт, туда, где растворились в мареве вражеские самолеты, отныне хозяйствовавшие в русском небе безнаказанно. – Они ответят за все, черт возьми!
Три танка замерли корма в корму, выстроившись, точно по линейке. Никто не ожидал атаки, и взвод был уничтожен мгновенно. Сила полка убавилась, каждая потерянная на марше машина, неважно, от вражеского ли огня, или от любых неполадок, означала, что шанс на победу, когда они все же доберутся до позиций врага, становится все меньше, не исчезая, в прочем, окончательно. Надежда еще была жива, надежда быть может даже не на то, что удастся разгромить врага, но хотя бы на славную, достойную мужчин и воинов гибель в бою, когда противник содрогнется от ужаса, ощутив на себе всю мощь их предсмертного удара.
Полковник должен был видеть то, за что он станет мстить, когда враг появится в перекрестье прицела, и потому приказал сделать остановку. Мимо мчался на юг, лязгая металлом, стальной поток, десятки, сотни бронированных машин, все, что оставалось от полка, потрепанного схваткой с вражеской авиацией. Они все еще были сильны, а ярость только росла с каждой пройденной верстой.
– Вперед, – приказал Белявский, ныряя в проем и захлопывая глухо лязгнувший люк. Он вновь оказался в тесноте десантного отсека, превращенного в настоящий штабной блиндаж, где было сосредоточено управление всем полком. – Продолжаем движение! Курс прежний! Полный вперед!
– Так долго не может продолжаться, – осуждающе произнес заместитель командира полка. – На марше потеряем больше машин, чем от вражеского огня. Техника не выдерживает, топлива все меньше!
– С поломавшихся машин снимать все, что может пригодиться, каждый снаряд, сливать каждый грамм солярки. Экипажи – на броню, пойдут в бой, как десант. Мы доберемся до этих ублюдков и прикончим столько, сколько сможем! Вперед, только вперед!!!
Выдыхая едкие клубы выхлопных газов, командно-штабная машина сорвалась с места, догоняя ушедший вперед полк, спеша занять свое место в строю. Подпрыгивая на ухабах, БМП-1КШ мчалась вперед, вливаясь в общий поток, прибавляя еще толику к его сокрушительно мощи, которой, как втайне боялся полковник Белявский, могло не хватить в решающий момент. И все же пути назад уже не было, слишком многое было сделано, чтобы отступить, сложить оружие, признав свое поражение. Полк продолжал наступать, и за его стремительным и неудержимым броском пристально, с замиранием сердца, наблюдали с другого берега Атлантики, лихорадочно пытаясь придумать что-то, чтобы остановить стальную лавину.
Члены совета национальной безопасности не покидали стены Белого Дома уже больше суток, оставаясь рядом с президентом Мердоком, чтобы вместе принимать любые решения, а решать сейчас, когда на другом берегу Атлантического океана ни на миг не прекращались сражения, кипевшие на земле, в небесах, и на морских просторах, приходилось очень многое, и от времени, от каких-то секунд, зависели тысячи жизней. Не было на Капитолии только главы военного ведомства, но линия спутниковой связи надежно соединяла Пентагон, где министр Джермейн находился вместе с главой Комитета начальников штабов, с резиденцией главы государства. Именно поэтому план Элайджи Хоупа, стал сразу известен всем, кому вообще было положено знать об этом.
– Вы там совсем рехнулись? – Президент не стал сдерживать эмоции, с трудом дослушав емкую и экспрессивную речь генерала Камински. – Вы понимаете, что это значит? Ведь мы именно этого стремились избежать еще, когда планировали операцию "Доблестный удар"!
Спутник, паривший на геостационарной орбите, надежно связал берега Атлантики, разные полушария планеты, и, казалось, что командующий Десятой легкой пехотной дивизией находится не за тысячи миль от Вашингтона, а здесь, рядом, в одной комнате с самим президентом. Этот эффект присутствия не нарушала ни задержка изображения, ни даже обыкновенные помехи в вечно возмущенном электромагнитном поле Земли.
– Ядерный удар по русским частям – единственный способ остановить их контрнаступление без чрезмерных потерь, – настойчиво произнес в ответ Мэтью Камински, которого не остановила отповедь главы государства. У генерала была своя правда, и ее он намеревался отстаивать до последнего. – Обстановка на южном направлении крайне опасная. Соотношение сил, даже с поправкой на наше абсолютное господство в воздухе, не оставляет никаких надежд для тех, кому предстоит сражаться, стоя обеими ногами на земле. Против ста двадцати "Абрамсов" генерала Хоупа русские двинули шестьсот своих танков. Такую лавину одними пушками не остановить! Я настаиваю на применении ядерного оружия немедленно, господин президент!