– Господи, – скороговоркой бормотал летчик, уводивший свою машину в самое поднебесье, на максимальную высоту, туда, где до нее не дотянется карающая длань русских ракетных комплексов "Гонтлет", где воздух не такой плотный, и его самолет, наконец, сумеет показать, насколько он быстр на самом деле. – Благодарю тебя, Господи! Дай мне только скорость, прошу Тебя!
Пронзив облака, тройка истребителей "Фатйинг Фалкон" развернулась, ложась на обратный курс. С высоты пятьдесят тысяч футов не были видны полыхающие обломки четвертой машины, навсегда теперь прикованной к земле. Рядом с ним догорали три русских танка, но это, в прочем, было слабым утешением. За жизни девяти русских солдат американским пилотам пришлось заплатить всего одной, но никто не посмел бы назвать такой размен справедливым.
– Курс на базу, – приказал командир группы своим ведомым, державшимся по обе руки от его истребителя. – Мы еще вернемся сюда!
Самолеты исчезли за горизонтом, растворяясь в бирюзовой глубине, и вскоре гул турбин окончательно стих, откатившись на юг, и там оказавшись заперт высокими горами. Но на смену им отовсюду уже спешили новые крылатые машины, десятки истребителей, пилоты которых были готовы продолжить избиение своего врага. Целей для них было в избытке, но, несмотря на потери, русские дивизии не останавливались, продолжая наступать.
Мэтью Камински старался избавиться от эмоций, превратив себя в бездушного робота, заставив поверить, что все, что он делает в эти мгновения, он делает только ради победы, во славу своей страны. Исподлобья уставившись в темный глазок объектива видеокамеры, командующий Десятой пехотной дивизией говорил ровно и размеренно, а его собеседник, находившийся на расстоянии тысяч миль, в другой части света, слушал, не перебивая. Слова падали, точно капли в водяных часах, мгновенно уносясь сквозь пространство в далекий город Вильнюс.
– Вы должны понять, Эндрю, что здесь, на южном направлении, назревает кризис, чреватый колоссальными потерями, – настойчиво произнес генерал Камински. – Потери уже исчисляются сотнями, и если мы не примем решение сейчас, забыв о гуманности и прочей чепухе, вскоре счет убитым может пойти на тысячи. Нужно действовать немедленно, чтобы победить, чтобы все жертвы не оказались напрасными!
Эндрю Стивенс выслушал предложение Камински бесстрастно, ничем не выдав своего потрясения. Командующий операцией лишь пару часов назад ступил на литовскую землю, и теперь наблюдал, как штабные офицеры вместе с солдатами из подразделений связи разворачивают на краю летного поля аэродрома Вильнюса командный пункт. Уже уставились в небо "тарелки" спутниковой связи, взметнулись тонкие штыри антенн, а проводов было растянуто, наверное, миль сто, так что запросто можно было споткнуться, сделав один единственный шаг.
– Я понимаю это, обстановка и впрямь напряженная. Но сами вы понимаете, что предложили, Мэтью, – сухо произнес Стивенс, когда его собеседник умолк. – Вы сознаете, к чему это может привести, представляете примерные потери? Это будет бойня! И потом, президент едва ли даст санкцию, ведь именно этого он стремился избежать с самого начала!
В эти минуты нетрудно было испытать шок, и все же оба, и Камински, и Стивенс, оставались, прежде всего, военными, а, значит, были достаточно циничны, чтобы любое, даже самое жестокое предложение, самый кровавый замысел не отметать сразу, просто испугавшись каких-то последствий. Эффективность – вот то, что возвели в абсолют люди в погонах, минимум потерь при максимальном результате. И идея Хоупа вполне отвечала этой простой формуле.
– Соотношение сил на моем направлении не оставляет никаких шансов Хоупу и всему, что еще осталось от Третьего бронекавалерийского, – не менее сухо ответил командующий Десятой легкой пехотной дивизии. Элайджа Хоуп точно так же доверился генералу, как и те пять сотен парней, что приняли смерть под гусеницами русских танков. Но командиру Третьего бронекавалерийского полка и всем его бойцам еще можно было помочь. – Они все погибнут, а через несколько часов русские танки уже будут здесь, в Тбилиси. Решить проблему может только ядерный удар, и я настаиваю на том, чтобы нанести его немедленно, сейчас же, Эндрю! Пара боеголовок, сброшенных на русские колонны, решит исход сражения, частью уничтожив противника физически, а частью деморализовав его, тех, кто уцелеет после бомбардировки.
– Оборвать разом тысячи жизней, пустить в ход то оружие, которое никто и никогда не предполагала всерьез использовать в настоящем бою?! Дьявол, это безумие какое-то! Ни Пентагон, ни Белый Дом никогда этого не допустят. Эта война не должна перерасти в ядерный конфликт ни в коем случае, запомните это!