Мы призадумались.
— Неприятные вы задаете вопросы, Елизар Дмитриевич, — сказал Серега. — Мы тут третью неделю безвыходно живем, к чему такие вопросы?
— Женщина так же готова отовариться, как и мужик.
— Есть разница. Она должна хранить семью.
— Женщина не просто изменяет, у нее еще чувства меняются. Мужик, он что, отряхнулся и забыл.
Бурное обсуждение проблемы прав женщины на измену выдвинуло лозунг: «Ревновать — неотъемлемое право на частную собственность!» Кто–то спросил Молочкова, был ли Петр ревнив. Он как–то неопределенно пожал плечами. Зачем ему ревновать, ему не изменяли, пояснил Гераскин. От добра добра не ищут. Антон Осипович считал, что этот вопрос для императора не стоял, в условиях царского двора был наверняка строгий присмотр.
— Что–то не так? — вдруг спросил он Молочкова.
— Нет, нет, не обращайте внимания.
Молочков обеими руками крепко потер лицо, возвращаясь к нам.
Глава пятнадцатая
КЛЯТВА
Из всех историков Петра самым симпатичным учителю был Иван Голиков, про него он рассказывал с удовольствием и удивлением.
