Петр приказал судить губернатора. Осужденному на казнь передали слова царя: если он, губернатор, в своем слове не устоял, то царь в своем устоит.
Новгородский губернатор и не просил помилования, похоже, он сам изумлялся бессилию своему перед нечистой силой.
Так, повторяя «нечистый попутал», взошел на виселицу.
И был повешен. Опыт не удался. Казнь была поражением Петра. Отступить он не мог, бороться обязан был, да только как? Чем, кроме казней? Безнадежность озлобляла Петра, он должен был уничтожить эту пакость, не может того быть, чтобы не отыскать честного человека. Вешал, на кол сажал, видел, что проку нет, порок был то ли в механизме государственном, то ли в устройстве русской жизни, найти не мог. Все мог, а тут не получалось.
— По–вашему, это был сознательный эксперимент? — усомнился профессор.
— Уверен, — сказал учитель. — Петр пытался осуществить рациональный подход к человеку. Удовлетворим его потребности, и он перестанет воровать. Зачем воровать? Человек ворует, если ему не хватает. Согласно тогдашнему учению немецкого юриста Пуффендорфа. Логически разумно. Петр следовал этому учению, а не получалось.
— А что если нечисть эта в нашем характере коренится? Нигде так не воруют, как в России.
— Позвольте вам возразить, профессор, — сказал Дремов. — Во–первых, статистики нет. Сколько, допустим, крадут на душу населения. Сколько у нас воров приходится на тысячу граждан, как мы выглядим по сравнению с передовыми странами мира.
— В России как воровали при Петре, как брали, так и берут. Может, больше. Много больше, — подтвердил Антон Осипович.
Уж он–то знал, он эту чиновную братию хорошо изучил.
— Сколько ни бился Петр, не мог решить эту задачу. Оставил ее нам. Страха Петр умел нагонять, боялись его до ужаса, и все же одного страха недостаточно.
Антон Осипович уверял, что сталинский страх больше действовал, при Сталине так открыто, нагло брать не смели. Видимо, в том страхе что–то еще было.
Профессор головой замотал.
— Пусть лучше берут, а того страху не надо.
Однако Гераскин не мог примириться с тем, что Петр не сумел вывести эту заразу в России, все мог, а тут не сдюжил.
— Как же так? — с укором обращался он к Молочкову, — какое наследство нам оставил, мучаемся, и неизвестно, сколько еще…
Глава семнадцатая
ДУБ УЕДИНЕННЫЙ
