Это была катастрофа. Два года работы пошли насмарку. Ломать, засыпать, строить заново — требовало новых чудовищных затрат. Единственное, что оставалось, — просто засыпать все выкопанное, то есть отказаться от заветного проекта. Он не раз повторял: «Если Бог продлит жизнь и здравие, Петербург будет другой Амстердам». Незабываемо врезалось то впечатление, когда он впервые попал в голландскую столицу, город, пронизанный сетью улиц–каналов, где любезная ему водная стихия вошла в город, стала его улицами, по каналам происходило городское движение. Каналы с набережными, так что улицы Васильевского острова будут шире, чем амстердамские, и вся планировка, расчерченная на линии и проспекты, будет простая, ясная всем геометрия, удобная для судоходства и людей. Васильевский остров — центр Петербурга. За время разлуки он обжил свою мечту. Она рухнула. Безвозвратно. Новая столица, еще не встав на ноги, потерпела страшный урон. Никто, кроме него, не видел величины потери. Город лишился, может быть, лучшего своего украшения, своей славы, задуманного дива.
Он тыкал Меншикова носом в план, схватил его за шиворот и, как наблудившего щенка, тряс, возил мордой по бумаге: «Дурень безграмотный, неуч, ни счета, ни меры не знаешь, загубил, загубил, от твоей глупости только убыток невозвратный», — тряс нещадно. Попрекнул бомбардирским офицером Василием Корчминым, который, умело расположив батареи на острове, обстреливал шведские военные корабли. Он–то сумел пушки толком расположить, а вот Меншиков бестолочью своей в мирное время все напортил. Вытолкнул светлейшего князя вон.
Меншиков не мог простить Леблону своего унижения. Случай отомстить выдался скоро.
На Петергофе, после неудачи с Васильевским островом, сосредоточил Петр свои заботы и свои надежды. Меншиков обязан был доставить Леблону все, что тот потребует, без замедления и во всем помогать. При создании Петергофа государь вникал во все детали устройства садов, выписывал деревья — липы, каштаны из Голландии, кедры из Сибири. В письме к Куракину он предписывает, как вывозить деревья из Голландии — какой вышины, какой толщины брать липы, «сажать на корабле корнем в песок, который для балласту кладется».
В Петергофе сам высаживал доставленные деревья и строго–настрого приказал их не трогать.
Леблон получил звание генерал–архитектора, без его подписи нельзя было исполнить ни одного проекта. Он строил Большой дворец, делал планировку Петербурга, зачастую он командовал Меншиковым.
