-- А идите вы все к чёрту! -- буркнула Пугачёва и бросила в неё туфель. Буфетчица исчезла.
В дверь постучали. Вбежал мужичонка.
--...ла-борисовна-ваш-директор-говорит-подарки-самолёт-не-влазят-что-делать?
-- Какой такой директор? -- непонимающе нахмурилась Пугачёва. -- А-а, да никакой ни директор, тоже мне, пень с бугра, просто -- сотрудник. Передай, чтобы бочонки с вином оставил. Нечего жадничать.
Наконец, пришел красивый молодой человек и сказал:
-- Алла, пора.
Они шли по второму уровню аэровокзала, и на них все смотрели. Пугачёва в больших дымчатых очках и переливающейся серебристой шубке цокала каблучками, не обращая ни на кого внимания. Кто был молодой человек, осталось неизвестным.
Позже касса сообщила, что на Москву было продано два билета на фамилии Пугачёв и Пугачёва.
II. Все на низ!
Я встретил Александра Маслякова не в самые лучшие его времена -- "находчивые" и "таланты" уже закончились, и он перебивался тем, что развозил и представлял в республиках букет телефильмов на молодёжную тематику -- то ли кинофестиваль, то ли конкурс без конкурса.
Мы получили распоряжение развернуть радиозвукопередвижку в Молодёжном Центре ЦК Комсомола Молдавии и подать звук телевизионщикам во время записи фрагментов передачи. В Центре царила обычная телевизионная суматоха, напоминающая муравейник. Слонялась массовка, изображающая зрителей.
Режиссёр был кисл. Съемка стопорилась, потому что ведущий -- Масляков запаздывал. Посланная за ним ассистентка вернулась ни с чем.
Режиссёр рявкнул через динамики: -- Найти этого пи... -- и осекся.
Народ заржал. Уже целая толпа добровольцев отправилась на поиски.
Я зашел в буфет за пирожком.
-- Кого это все ищут? -- поинтересовалась буфетчица.
-- Да Маслякова...
-- А вы посмотрите в баре на шестом этаже. Может, он там.
Я поднялся на шестой этаж и в конце коридора увидел вцепившегося в стенку Маслякова. Из-за мелкости, незаметной в кадре, он показался подростком.
-- Вас ищут, -- дотронулся я до его плеча. Я не знал его отчества, а обратиться "товарищ Масляков" не пришло в голову.
-- Щас!!! -- дохнул на меня Масляков, отлипая от стенки и судорожно ища равновесия. Мне не хотелось тащить его на себе, я развернулся и пошёл вниз.
Узнав о грядущем сошествии ведущего, площадка оживилась, техники поскакали к пультам, электрики врубили юпитеры, а массовка заерзала на стульях.
И я впервые увидел, как "собираются" люди подмостков. Только что Масляков текуче изображал скалолаза на отвесной стене. А тут возник во входном проеме прямой, как доска, и двинулся к подиуму, твёрдо глядя на режиссёра.
-- Что же это вы, Александр Васильевич... -- загремел в динамики режиссёр.
-- Да-да, я-сейчас... -- не разжимая челюстей, промычал Масляков и взошел на подиум. Я подал ему микрофон, и он зашпарил абсолютно гладкими газетными фразами, изредка нервно подергивая кабель, который ему нисколько не мешал.
Режиссёр, насупившись, недоверчиво смотрел на него поверх очков. Масляков поставил точку, рванул на себя микрофон и рухнул с подиума. Стало ясно, что сегодня он уже не поднимется.
Молодые люди, называемые в просторечии шестёрками, бережно оттранспортировали Маслякова в его номер, благо он жил тут же в гостинице Молодёжного Центра. Телевизионщики стали сворачивать кабели.
Режиссёр отматерился и двинулся с ассистенткой и приближёнными в бар на шестом этаже.
III. Необыкновенный концерт
В конце рабочего дня, нежданно-негаданно, свалился приказ -- осветить празднование юбилея газеты "Советская Молдавия".
Когда мы спешно развернули телевизионные автобусы у филармонии, где проходило мероприятие, официальная часть с президиумом уже заканчивалась. Эфирная трансляция теряла смысл. Оставалось только записывать на всякий случай завершающий торжество концерт.
Я пошел за кулисы узнать обстановку и понял, что до концерта ещё далеко. Артисты не знали, кто за кем выступает, радио и телевидение вяло переругивались, кто будет выставлять микрофоны и кто будет, если что, отвечать, молоденькие певицы скалили зубки и стреляли глазками, а режиссер отдавал одно распоряжение за другим, которые тут же отменял следующими.
Я вернулся в автобус -- ждать. Вдруг звукорежиссер прилип к экрану монитора, показывающему зрительный зал, и затыкал пальцем:
-- Вот... Вот... Вот...
-- Что вот? -- переспросил я и всмотрелся: в середине зала у прохода в сопровождении двух плечистых парней сидел Иван Иваныч, самый главный человек в республике, и зло смотрел на сцену через очки.
Известие молниеносно облетело всю филармонию. Концерт начался незамедлительно. Артисты старались изо всех сил. Зрители чётко и дисциплинированно аплодировали. Никто не скрипел, не кашлял, не чихал, и, казалось, не дышал.
Свет в зале погасили, чтобы никто не докучал Иван Иванычу на него глядением.