В комнате присутствовала еще одна женщина — до сих пор она сидела молча, но сейчас шевельнулась в кресле и заговорила:
— Люцифер… Да, теперь понимаю. Он всегда был таким.
— Майкл был очень красив, — продолжал Пуаро, — и любил красоту, которую создавал своими руками, мозгом и воображением. Ради нее он пожертвовал бы всем. Думаю, по-своему Майкл любил Миранду, но был готов пожертвовать ею ради собственной безопасности. Он тщательно спланировал ее убийство, внушив ей мысли о ритуальном жертвоприношении. Миранда сообщила ему, что уезжает из Вудли-Каммон, и он велел ей встретиться с ним у гостиницы, где закусывали вы и миссис Оливер. Девочку нашли бы на Килтербери-Ринг рядом с золотым кубком и знаком двойного топора — чем не ритуал?
— Очевидно, он был безумен, — промолвила Джудит Батлер.
— Мадам, ваша дочь в безопасности, но я очень хотел бы узнать кое-что.
— Полагаю, вы заслужили право знать все, что я могу вам сообщить, мсье Пуаро.
— Миранда — ваша дочь, но не дочь ли она и Майкла Гарфилда?
Помолчав, Джудит ответила:
— Да.
— Но она этого не знает?
— Нет. Встреча с ним здесь была случайным совпадением. Я познакомилась с Майклом, когда была молодой девушкой, безумно в него влюбилась, а потом… испугалась.
— Испугались?
— Да, сама не знаю почему. Не то чтобы он что-то сделал — просто меня пугала его натура. За внешней мягкостью скрывалась холодная безжалостность. Я боялась даже его страсти к творчеству. Поэтому я не сказала Майклу, что жду ребенка, а просто оставила его — уехала и родила Миранду. Я придумала историю о муже-летчике, погибшем в катастрофе. В Вудли-Каммон я появилась более-менее случайно — у меня завелись контакты в Медчестере, где я могла найти место секретаря. А в один прекрасный день Майкл Гарфилд прибыл сюда работать в лесу Куорри. Сначала я не возражала, да и он, по-моему, тоже. Что было, то прошло, но позже, заметив, как часто Миранда бывает в лесу, я стала беспокоиться…
— Да, — кивнул Пуаро, — их тянуло друг к другу. Кровные узы. Я замечал сходство между ними, но Майкл, последователь Люцифера, был самим злом, а в вашей дочери нет зла — только невинность и разум.
Он подошел к столу, взял конверт и вынул карандашный рисунок.
— Ваша дочь.
Джудит посмотрела на рисунок. Внизу стояла подпись: «Майкл Гарфилд».
— Майкл нарисовал Миранду у ручья в лесу Куорри, — объяснил Пуаро. — По его словам, он сделал это, чтобы не забыть ее. Майкл Гарфилд боялся забыть свою дочь, но это не удержало его от попытки убить ее.
Пуаро указал на надпись карандашом в верхнем левом углу.
— Прочтите это.
— Ифигения, — медленно прочитала Джудит.
— Да, — сказал Пуаро, — Ифигения. Агамемнон пожертвовал своей дочерью, чтобы попутный ветер доставил его корабли в Трою. Майкл собирался принести в жертву свою дочь, чтобы заполучить новый сад Эдема.
— Он знал, что делает, — мрачно произнесла Джудит. — Интересно, стал бы он когда-нибудь об этом сожалеть?
Пуаро не ответил. Его глазам представился молодой человек исключительной красоты, лежащий возле мегалитического камня с изображением двойного топора и сжимающий в мертвых пальцах золотой кубок, который он схватил и осушил, когда перед ним предстало возмездие, явившееся спасти его жертву и передать его в руки правосудия.
«Майкл Гарфилд умер по заслугам, — думал Пуаро, — но, увы, сад никогда не расцветет на острове в греческих морях…»
Вместо этого будет цвести Миранда — юная, живая и красивая.
Он поднес к губам руку Джудит.
— До свидания, мадам. Напоминайте обо мне вашей дочери.
— Она должна всегда помнить вас и то, чем вам обязана.
— Лучше не надо — некоторые воспоминания желательно похоронить навсегда.
Пуаро подошел к миссис Оливер:
— Доброй ночи, chere madame. Леди Макбет и Нарцисс… Это было необычайно интересно. Должен поблагодарить вас за то, что вы привлекли мое внимание к этому делу.
— Ну вот, — сердито отозвалась миссис Оливер. — Опять я во всем виновата!
